— Не прав. Так выражаются только времяпреступники. Годрикисты всякие, а мы тебя растили порядочным! — женщина пригрозила сыну пальцем. — Мы, Циферблатовы, всегда следовали букве закона!
— А дедушка говорил, что Годрик был бы лучше для простого народа! И что посадили его незаконно! — никак не мог угомониться Фредди.
— Ну, конечно, что ж ещё мог сказать твой дед. Катается, как гайка в масле, вот и дурь несёт от безделья. Его посадил сам! Верховный, а значит он — преступник. Больше я тебя к деду не отпущу. Не обсуждается. — женщина произнесла эти две фразы, будто вбивая гвозди. — Лучше подумай, как уберечь себя от износа. Пока не закончишь обучение, у нас не будет хватать масла, чтобы гнулись твои колени!
— У Марка совета спрошу. Тринадцатым не привыкать к дефициту.
— Ой, бедные…
Когда речь заходила о Тринадцатых, мама всегда говорила одно и тоже и удручённо качала головой.
— Ай! — обратил на себя внимание отец Фредди, что только вошёл в каморку, но уже успел приложиться головой к дверному косяку. — Доброе утро, Фредди, доброе утро, Фанни! — издав противные лязги, отец Фредди поцеловал членов семьи, после чего сменил мальчонку на кушетке для смазывания.
— Папа, ты слышал, что Верховный удумал?
— Конечно, во дворе с самого ранья об этом судачат. Что ж теперь? Справляться будем, лишь бы наши ребята во Времирии ни в чём не нуждались! Время такое, нужно жертвовать… Ты ж, сынок, пойми. Мы тут в тепле, дома… А оно ж дома и стены лечат, а эти парни, ооо… — отец обхватил ладонями щёки и покачал головой, — там водяные обстрелы! Там страшно, сыро и далеко от дома, от родных! Нам то ничего, справимся! — последнее слово он отчеканил и сжал кулаки, посмотрев куда-то вдаль.
Отец Фредди, Люк Циферблатов, образованностью не отличался. Он вырос в кварталах Нижней Минутии, где обучение занимало всего три года, в отличие от мамы, Фанни Циферблатовой, в девичестве, Декадовой, что отсидела семь лет от звонка до звонка, будучи школяром Верхней Минутии. Как они сошлись — долгая и совершенно другая история, но две разноустроенных минутки сошлись здесь, в Средней, и здесь же и осели, произведя на свет маленького ходика.
— Да, пап, верно, — скрипя центральным механизмом, ответил Фредди, продолжая считать, что отец в корне неправ.
Времирия соседствовала со Времландией, и там шла поступательная упреждающая кампания (ПУК), иначе — война. Только слово это было произносить нельзя под страхом каторги. Ведь оно как, стоит назвать вещь своим именем, и сразу как-то горько становится, ибо «война» стоит на другом полюсе «мира» и фактически является самым большим злом. Но Времландия злом быть не могла, ведь никто из граждан себя к злу причислять не хотел, а Верховный совершал только добродетель и никак не злодеяния.
Освобождая Времирию от тлетворной заразы, коей являлись страны-Плеяды, весь бюджет Времландии канул в трубу, ой, в войну. Некоторые города Времирии практически сравняли с землёй, и её механизмы и шестеренки едва крутились, а минуток на этой войне полегло столько, что невозможно было посчитать, даже если умеешь считать аж до трёхсот шестидесяти пяти, всё равно жертв было больше. А о секундах вообще стоит промолчать, да и кто их считает? Наверное, это и есть то самое «самое страшное», о чём постоянно вещали с экранов утреннего и вечернего «Времского Глашатая».
Фредди попрощался с родителями и выскользнул из дома, пока мама опять не вернулась к теме дурновлияющего деда, надеясь, что если не продолжать, к вечеру она остынет и разрешит его навестить. Он шёл к остановке гораздо медленнее, чем обычно: хоть расходившись, ноги и начали слегка сгибаться в коленях, Фредди не спешил, ведь все минутки знали, что повреждённый коленный сустав восстановлению не подлежит. По пути к нему присоединилась Лия, живущая по соседству и познавшая все тяготы лишений сегодняшнего дня. Её ноги, так же, как и у Фредди, сегодня были не смазаны.
Ребята в былые времена шли до трамвая вприпрыжку, заливисто смеясь и болтая о всякой всячине. Но сегодня они шли молча, как-никак приходилось контролировать каждый шаг. Дойдя до остановки, их ожидало новое препятствие — лестница. И кому в голову пришло делать в общественном транспорте двери не на уровне пола? «Не забывайте страдать» — бессмертный девиз Минутии, «А если приспособились к старым страданиям, то держите новые!».
Как и было задумано:
Исправительная колония № 2 находилась на отшибе величественного мегаполиса Часовинии, столицы необъятной Времландии. В Часовинии проживали все возможные касты, разве что секунд в городе не было, да и как им очутиться так далеко от дома, если масла им хватало только, чтобы периодически переворачиваться с одного бока на другой? Ранее они как-то умудрялись вываливаться на улицы для шествий в поддержку Годрика и прочих времяпреступников, но урезанное масло быстро разогнало их с улиц по кроватям.
