– Никак. Уверен, что внутри темпор-объекта действует жесткое правило: причина – следствие. Сделал что-то не то – получи в зависимости от тяжести содеянного. Только так и никак иначе. Во всяком случае, Тобольский не наблюдал ничего противоречащего моему утверждению. Но мы-то с тобой никаких поводов не давали, ведь правда? Стало быть, луноеды здесь не при чем. Это не они.
Алина задумалась, а потом с сомнением произнесла:
– Я видела, как улетел в облака твой квадроцикл. А реакции до сих пор нет, хотя прошло уже минут двадцать. Отчего-то мне кажется, что твое правило действует здесь далеко не всегда.
– Не сомневаюсь, наказание за нарушенный порядок вот-вот последует, и, поверь, мало нам не покажется.
– Но если не луноеды, то кто?
– Скорее всего, «Иокогама». Боюсь, нашей пирамиды больше нет.
– Ты серьезно?
Лицо Алины исказила болезненная гримаса, и она, опираясь на руки Фрэда, с трудом села.
– Взгляни на счетчик радиации, – посоветовал Фрэд. – Дозу мы с тобой схватили такую, что на десятерых хватит. А вот уровень сейчас лишь на несколько процентов выше нормы. Что это значит? Только то, что где-то совсем рядом случился ядерный взрыв. Причем, скорее даже не ядерный, а аннигиляционный. Взрывной волны нет по причине практического отсутствия атмосферы, а вот излучение... Запредельный всплеск в момент подрыва, а затем резкий спад. Даже облака не сумели его как следует экранировать.
– Забавно, – задумчиво произнесла Алина. – Смерть от лучевой болезни почему-то не входила в мои планы. Если уж умирать, то спасителем человечества, а тут...
Фрэд промолчал. Ему вдруг пришла в голову мысль, что экзоты, вполне возможно, гораздо менее чувствительны к радиации. А значит, шанс исполнить задуманное может оказаться совсем даже не нулевым. Однако говорить об этом Алине он не стал, дабы лишний раз не обнадеживать. Правда, «обнадеживать» – не то слово. Как можно обнадежить человека, шансов на выживание у которого попросту нет? И неважно, что это будет – радиация, козни луноедов или элементарная нехватка кислорода. Результат так или иначе предопределен.
– Все равно не верю, – упрямо заявила она. – На борту танкера твоя команда. Это даже не Орден, от которого, чисто теоретически, можно было бы ожидать любой подлости, если, конечно, верить вам с Итаном... Вспомни. Ведь это те, с кем ты пил утренний кофе, вечерами травил байки о самых невероятных событиях Внеземелья, играл в шахматы, в конце-то концов. Что могло заставить их стрелять по одному из своих друзей? Они же просто обязаны были знать, что ты находишься в пирамиде!
Фрэд криво усмехнулся.
– Понимаешь, никто из них больше не видит во мне человека. Бывший пилот грузового лихтера для всех уже умер. И потом... я никогда не считал их друзьями. Впрочем, как и они. Так, член команды, не более. А теперь вообще монстр в человеческом обличье, уничтожить которого – вполне себе благое дело. По крайней мере, с их точки зрения.
Алина поморщилась. Осталось непонятным, по какой именно причине. То ли от боли, то ли в ответ на наполненные горечью слова командира.
– Что же ты за человек такой, Фрэд Ньюман? – сказала она. – Даже друзей нажить не сумел.
– Отчего же? – обиделся Фрэд. – Много ты знаешь. Итан мой друг. И ты, надеюсь, тоже.
– Вот тут ты ошибаешься. Я тебе вовсе не друг.
– А кто?
– Для начала коллега, а там посмотрим. А вообще-то, сейчас я просто числюсь в твоей команде. Рядовой, так сказать, необученный. Так что давай, приказывай...
Фрэд нахмурился. Он даже не предполагал, что слова спутницы заденут его до такой степени. Друзья... Их и в самом деле не так уж много. Приятели, коллеги – это да, это пожалуйста. Но вот те, кого он с полным правом мог бы назвать другом... возможно, и нет таких вовсе.
Алина пошевелилась, попыталась встать, но опустилась обратно, непроизвольно вскрикнув от боли.
– Ты как, цела? – с тревогой спросил Фрэд.
– Вроде бы... – ответ прозвучал немного неуверенно. – Вот только правая лодыжка... о-ох! Что за день сегодня такой!
– Что лодыжка?
– Думаю, ничего особенного, просто подвернула при падении. Болит, зараза...
– Но идти-то сможешь?
– Попробую.
Однако продолжить путь так и не получилось.
В голове внезапно помутилось, и Фрэд с изумлением обнаружил, как перед глазами медленно и неторопливо возникла и налилась всевозможными оттенками какая-то ядовито-желтая муть, изредка прорезаемая яркими зелеными всполохами. Реальность провалилась куда-то в тартарары, полностью заместившись абсолютно бредовым видением. Он успел лишь расслышать недоуменный возглас спутницы, которая, судя по всему, наблюдала ту же картину. А потом звуки исчезли, и наступила плотная, непробиваемая тишина. Словно в уши напихали как минимум килограмм ваты.
– Алина, держись! – крикнул он, не зная, воспринимает она его слова или нет.
После чего начался подлинный кошмар. Сознание испуганно отделилось от тела и вознеслось в небеса, наблюдая за происходящим словно со стороны.
