Здесь мамы нет, здесь у него под рукой опытный и профессиональный слуга, вот пусть он и крутится! А то будет опять как тогда. А всего-то сунул любимую машинку в чемодан, когда мама отвлеклась от сборов. Сама виновата — не хотела её брать с собой. Что-то там машинка сломала, что-то раздавила, какая-то тряпочка пропиталась кремом. Подумаешь, маленькое пятнышко в пол-ладони на плате мамкином образовалось, его там и не видно было. Мама увидела, папа сначала морщился от ультразвука, потом морщился, когда наказывал сына. Богатырский замах ремнем каждый раз заканчивался муравьиным ударом по заду. «Родители, как вы там?» — а ведь соскучился по родным.
Оказывается, дорожные сундуки совсем не похожи на чемоданы. И дело не в колесиках, которых нет. Дело не в материале, хотя и в нем тоже. Дубовые доски, усиленные стальными полосами, еще и углы окованы. Такой сундук, если упадет на ногу, сломает не только ногу, но и пол. Но более всего поражали размеры: два «небольших» сундука, чтоб можно было затащить на корабль в одно лицо, были таковы, что в каждый Вик поместился бы легко, даже без применения топора. Виктор моментально понял, какое лицо будет тащить эти гробы «в одно лицо», тем более что Арнолдо это тоже понимал. Укладывать скарб в сундуки взялся тоже Арнолдо, вот и здорово! Тем более, что доставать из них потребное в пути надлежит слуге, а задача Вика — требовать это капризным голосом. Или суровым?
День сосуществования в одном пространстве с Арнолдо примирил Виктора с его полезностью не только в плане статусного элемента, но даже и в бытовом плане тоже. Оказалось, что многие вещи требуют ухода: там пуговица на честном слове держится, тут клинки не точены. О! Второй палаш под руку слуги покупали сообща, Вик не доверил ему столь серьёзное дело. Оружие, это не епархия слуг. Боевой топор, который от топора-инструмента отличался только длиной рукояти тоже купили, мало ли что в дороге случится. Всякий раз Арнолдо демонстрировал высшую степень равнодушия и незаинтересованности в результате.
Вечером у Вика так заболела душа от этой машинной логики, что он пошел жаловаться к Хвату, подогнавшего такого странного слугу:
— Самсон, вот скажи, ты как думаешь, он реально туповатый или просто своеобразный?
— Да обычный слуга, хуже бывают, поверь мне, я всяких повидал.
— Может, ему просто лень включать голову? — Не унимался в своём стремлении понять человека Виктор. — Обувь чистить не лень, а головой думать неохота. Так может быть?
— Счастливчик, уймись. Сам посуди, если бы все не ленились думать головой, то все поголовно ударились бы в магию. Или в коммерцию. И кто тогда бы согласился носить твои сундуки? Не знаешь. Вот и не возмущайся, а радуйся. Собрался уже? — Плавно перевел тему трактирщик.
— Да вроде бы всё упаковали. Арнолдо занимался.
— Во-от! А ты говоришь, лень головой думать. Он твои мозги освобождает от рутины, цени. Возвращаться планируешь?
— А как же. У меня тут поселок, друзья, дела. — Вик говорил искренне, но Хват смотрел на парня так, словно не верил ни одному его слову.
Этот день не мог не наступить! Вещи перевезены на корабль, шлюпка, выбранная в качестве Витиного логова, подготовлена к проживанию, вернее ко сну, силами Арнолдо. Этот молчаливый здоровяк знал корабль как свои пять пальцев, и команда его тоже знала. Во всяком случае, кислые выражения лиц моряков, которые встречали поднимающихся на борт пассажиров намекали на что-то такое.
Некий не очень сведущий читатель мог бы удивиться странному выбору локации героем, но тут какое дело — запах. Запах трюма, который пока никак не передать с помощью современных информационных технологий, он даже литературным средствам поддаётся с трудом. Представьте себе… а хотя не надо, не представляйте! Вдруг вы коротаете вечер с бутербродом в руке и планшетом на коленях, а тут я со стойкой вонью от кур, овец, бочек с вяленой рыбой, матросов, которые спят на своих лежанках и в гамаках. От дегтя, запас которого всегда имеется в том же трюме, от балласта над килем, в котором вообще чёрте-что перемешано, от преющего в мешках и бочках зерна… Вам оно надо? Просто поверьте, что при всей любви капитана Харальда дер Блома к чистоте и порядку амбре из трюма доносилось знатное. И даже мысль, что Вик принюхается к вони за время плавания, ни коим образом не успокаивала. Скорее даже наоборот, вводила в еще большую грусть.
А еще Виктор подумал, что павлином он по кораблю расхаживать не станет. Все его замечательные костюмы, которые обошлись в немалые деньги, в трюме пропитаются трюмом так качественно, что любое приличное место, посещенное им впоследствии, превратится в трюм. Допустить такого было никак нельзя, никто не станет вести светскую беседу с человеком, от которого так воняет. Вполне вероятно, он преувеличивал, но так чтобы уж совсем.
