Виктор хмыкнул, когда в том разговоре боцман растолковал этот момент, вот уж в чем его слуга не нуждался, так это в общении по душам. Надо будет не забыть перешагнуть через него, когда в шлюпку полезет, а то опять наступит в темноте да в тумане.
— Послушай, а что это за звук? — Виктор оборвал себя на полу-мысли и начал усиленно вслушиваться в привычные звуки.
— Парус хлопнул? Тоже показалось? А не мог у нас он хлопнуть, хорошо стоят, все внатяжечку, ветер не гуляет, вантовые не спят.
— Да, и мне показалось, что звук не сверху, а сбоку, оттуда.
Да уж, история невозможная, ка если бы к тебе в окно постучался прохожий, когда ты на четырнадцатом этаже. А потом снова посторонние звуки из тумана, приглушенные такие, как дерево по дереву. И звяканье. И вдруг туман разом опал, пролившись на палубу водяными каплями. И такая задница в полный рост, что только держись!
— Подлое племя, туман-сука был магический! Полундра-а-а!
Вахтенный заорал что было сил, а потом бросился куда-то в сторону и мигом над кораблем раздался колокольный звон, частый-частый, требующий от всякого срываться и «свистать всех наверх, по местам стоять!» Поправочка — звук колокола заметался не над одним кораблем, а над двумя. Второй вынырнул из тьмы и тумана как привидение, и сейчас его матросы бросали кошки на канатах, перекидывали легкий мостик из дерева, не заморачиваясь, что прогал между бортами еще метра два.
От первой же пущенной в него стрелы, Вик не увернулся, он чуток протормозил, его спасло то, что стрелок промазал. Вторая стрела была отправлена не ему, а рулевому, а третью Виктор не стал дожидаться, вихрем слетев с площадки. Вихрь оказался тем быстрее, что половину траектории он просто пролетел, поскользнувшись на мокрых ступенях. Очень удачно приземлившись на палубу, то есть ничего не сломав, следопыт хватанул себя за левый бок. Единственная польза от этого движения была в том, что он теперь знает про себя одну любопытную деталь — Вик ходит в гальюн без палаша.
Оружие! А где взять хоть что-то, похожее на него? Как найти в неверном свете ламп и факелов на чистой палубе оброненный кем-то топор или просто оглоблю? Табуретка нигде не стоит? «Чёрт, не тормози, Витя, ты у нас сам как оружие! Вон бочка с водой, хватай крышку, вместо щита будет!» — кажется, он кричал это вслух, кажется, по-русски. Так или нет, но к борту штурмуемой «Красотки» он подбежал с крышкой от бочки в левой руке и жаждой убийства в глазах. Первый же увиденный пират, перебегающий по мостку с вражеского корабля, был незатейливо скинут между бортов. Второй тоже. А дальше сдвоенный залп из луков, и уже никто никуда не бежит, во всяком случае Вик присел за какую-то надстройку и уставился на стрелу, торчащую из крышки. «Как же у вас не любят пассажиров!»
Судя по звукам, раздающимся со всех сторон, врага встретил не один Виктор, дежурная смена, или как там их называют, похватала что могла, и бросилась отражать первый натиск. Ну да, этим людям не нужен свет, чтоб найти что-то смертоносное на своем кораблике, они тут каждую щепку знают. Не то, что он. Правая рука шарит по груди в поисках метательных ножей. Откуда ножи, они в сундуке вместе с перевязью лежат, милок! Попал ты в ситуацию безоружный, хоть в штанах, и то удивительно.
Вик всё еще не ощущал себя полноценным боевым магом, несущим смерть в ряды врага. Он просто разведчик, просто хочет жить, ради этого порой приходится применять свои способности, магию долбанную эту. А оно ему надо? Надо ему вот так сидеть возле мачты и смотреть, как в его сторону бежит вон та скотина с тесаком в руке? Уже никто никуда не бежит. Сдвинуть гортань на пять сантиметров ничуть не сложнее, чем сдвинуть дверной засов, особенно, когда видишь эту гортань. Одно рудиментарное движение пальцами правой руки, совершенно не нужное для магического импульса, и вот уже мужик с вырванным кадыком падает, обливаясь своей кровью.
Вик вдруг поймал себя на том, что его сейчас больше всего волнует не собственное спасение, а вопрос, не облился ли он кровью. Похоже, накрыло. Его аккуратность, взращённая после переноса в этот мир, отошла на второй план. Страх снова уступил место бесшабашности боя, когда у тебя всё получается, когда ты практически бессмертный. Вероятно, это чувство продержится до первой стрелы в плече, до первого клинка в брюхе. А пока только бой, только хардкор!
И он подобрался на карачках к свежему трупу, теперь в его левой руке крышка от бочки, а в правой трофейный тесак. Зачем? На всякий случай, потому что основным поражающим фактором в его версии боя будет магия. Бойся, пират, маг-кинетик выходит на охоту за головами! А потом его словно из шланга ледяной водой окатили. Или не словно, потому что он опять валяется на палубе, но в этот раз совершенно мокрый. Откуда такой напор? А от мачты, воле которой он сидел. Мачта, тоже мокрая, но уже потерявшая целостность как рассерженный ёж ощетинилась щепой и трещит на своем ежином языке. Чего это она?
