И Вик положил себе в голову — есть какой-то Совет с большой буквы, а не просто совет поселенцев. Не такое это простое небось дело, ввести свою денежную систему. А вторым отложенным кусочком информации «на подумать» была мысль, что те такие уж простые люди были те ухари, с которыми они схлестнулись на улице. Раз золотая монета в такой цене, то её наличие в кармане горожанина представляется весьма сомнительным. А уж три монеты, отжатые прямо на улице — это вообще фантастика! Вот сколько стоит… хотя бы конь?
— Мигель, а сколько стоит хорошая лошадь здесь?
— Лошадь? Если породистая, хороших кровей, но не как у благородных, а просто хороших.
— Не тяни уже, неужели я трудный вопрос задал?
— Счастливчик, отстать, я думаю. Думаю, пару золотых потянет. Если полукровка, то золотой. А такие, как твои дикарские, шесть-семь десятков реалов стоят. Вот такой мой ответ.
«Ну ничего себе, это получается, у тех троих в карманах оказалось денег на новенькую Бэху, а то и на Мерс» — перевел ответ товарища в понятные ему образы Витя. Может, зря наехали на них? Да не, слабину бы дали, сами могли бы в долгах оказаться. И также же бы их стали пасти. Но уже не с целью поквитаться, а чтоб выдоить. Люди везде одинаковые, просто одни ходят с мобилами, а другие в магию верят. Или огнем швыряются. Попробуй не поверь, когда тебе в рожу выстрел из «Шмеля» прилетел. Он снова перевел мысли в привычные образы.
Сладости на прилавках внимания Вика не привлекли. На меду подешевле, сахарные дороже, только он уже не малыш, чтоб на сладкое стойку делать. Было бы мороженое… Но тут даже зимы нормальной нет, куда им! Тут даже пиво пьют теплое в жару. Опачки, а это что? На прилавке стоял горшочек, а за ним еще рядок таких же, но уже запечатанных вощеной бумагой.
— Смотри! — Глаза Мигеля были как у кота, нализавшегося валерьянки.
— Чего?
— Шоколад!
— Какой шоколад? Шоколад твердый в плитках.
— А этот густой и сладкий! И пахнет! Мне три года назад давали понюхать, а я исхитрился и лизнул. Это такое! Это ты не представляешь, какой вкус! Тоже небось из Пятигорья. Или из Приста, одна история.
— Ну да, шоколад вкусный. — Вик заглянул в душу и понял, что по шоколаду он не млеет. Тем более, что масса в горшочке больше походила на сгущенку с какао. В своё время ему хватило всего одной банки, чтоб наесться на всю жизнь. Семь лет было Витюшке, когда он в одиночку напал на банку шоколадной сгущенки, вооруженный столовой ложкой. Банки хватило ненадолго, живот потом болел, а попа не слиплась, родители соврали. С тех пор он к этому лакомству слегка охладел.
— Так ты ел его!
— Давно, в детстве. Много сожрал, теперь не хочется.
Вик сказал это без задней мысли, ему было невдомёк, сколько здесь может стоить такое количество шоколада, чтоб от него поплохело. А Мигель опять замкнулся. Ему стало окончательно ясно, что Счастливчик никакой не младший баронский сын, сбежавший из дома. Графский сынок — это самое меньшее! И магии его учили, вон как лихо с нею управляется. А что скрывается, ну значит что-то там нечисто. Не в том смысле, что его приятель нечист на руку, а история приключилась какая-то мутная. У этих благородных тоже всякое в их родах приключается. То бастарда признают, то главу рода траванут. Говорят, у них даже бабы в эти дела лезут. А чего, ей на кухне кашеварить не надо, перины им служанки взбивают, дом моют тоже не эти дамочки. Со скуки и не таким займешься. Всё зло от безделья.
Всё-таки два товарища купили себе лакомство — арахисовые бобы в меду. К удивлению Виктора, они продавались на палочках, как чупа-чупсы. А что, удобно. Обдул от прилипшего мусора, а дальше хоть лижи, хоть кусай — и руки чистые. В умиротворенном состоянии они сами не заметили, как зашли в какой-то закуток рыночной площади, где на импровизированном столе шла игра в кости.
— Ух ты! Давай поиграем! Я везучий, ты вообще Счастливчик — попрет!
— Мигель, остынь. Нам сегодня и так поперло. А тут мошенник на воре сидит и жуликом погоняет, я отвечаю!
— Ой, да как можно в кости жулить, Вик! Это ж игра на удачу. Сам говоришь, нам нынче фарт, нельзя останавливаться.
Вику очень захотелось стукнуть товарища по башке, чтоб у него мозги вернулись на свои места, но он подозревал, что это не поможет. Видать, Мигель тот еще игроман. Такого простыми аргументами не проймешь. Но и пускать дело на самотек нельзя, полтора далера — это очень большие деньги! Обидно будет, когда следопыт всё спустит. Причём именно не если, а когда.
— Так что, уважаемые, вы будете играть-то? Или боязно? Но мне кажется, с таким прозвищем не сыграть нельзя! Тебя же Счастливчиком прозывают, как я слышал.
