Кораблик, на котором проходила эта беседа, не поражал размерами. Три мачты с поперечинами, свисающими вкривь и вкось, с реями (вспомнилось словечко) и таки лажей. То есть, с такелажем — всплыло в голове откуда-то проникшее в неё словцо. Примитивный кран, надстройка на корме, пара пушек на ней. Пушек? Скорее всё те же магические бабахи, как затрофеенная у шерифа, только заметно большего калибра. Ну и всякое непонятное типа веревок, шлюпок, всякой деревянной и железной хрени. От речного баркаса, на котором Вик плавал по Серебряной, этот корабль отличался сильно, но в плане вони — как не уходил с баркасика. И ничего не сияло надраенной бронзой, этот шаблон оказался разрушен.
А вот что было в наличии из ожидаемого — легкое еле заметное покачивание палубы, постоянный звуковой фон от поскрипывающего такелажа, или что там у них скрипит, постоянное ворчание и возня судовой команды, чем-то занятой. Из -за борта внезапно донеслось пение. Что там, человек с вокальным даром упал за борт и подал голос, чтоб его спасли?
Вик не удержался, подошел и выглянул за борт. Внизу над самой поверхностью воды очередной моряк сидел на подвешенной доске и красил борт. Неудивительно, что Витя вспомнил бабкину присказку: дом невелик, а сидеть не велит. Видимо, команда после каждого плавания латает и красит, красит и конопатит свою посудину. Чтоб хватило еще на один рейс.
Честно сказать, узнав про алкогольное приключение капитана, он даже слегка обрадовался. Некое облегчение принесло известие, что у него будет пара дней отсрочки от разговора с капитаном корабля. Раньше, планируя своё путешествие, он как-то не вдумывался в его детали, просто пункты записывал мысленно: приехать в город, пошить костюмы, сесть на корабль, сойти в Европе, приехать в Пятигорское герцогство, перетереть с герцогом. И тут вдруг такой «ты-дыщь!» — плыть через океан на Этом. Как хоть оно называется? Называлось суденышко весьма неподходяще: «Красотка».
Сразу в голове всплыли варианты самого разного толка, не то судовладелец слепой, не то он не видел красивых или просто нестрашных женщин. А может, назвавший так своё судно изрядный извращенец? Может, ему нравятся как раз кургузые толстобокие вонючие и при этом чтоб непременно умели плавать. А если вспомнить все эти женские платья, у которых корма раздута, словно дирижополь, то можно предположить, что такие вкусы повсеместны.
На самом деле Виктор не видел таких платьев ни в городе, ни в поселке, но гораздо раньше, то есть в прошлой жизни натыкался на такое, когда попадал на исторические фильмы. Пацаны ржали, что с такими платьями небось удобно по нужде в сад ходить, постояла около куста с розами, полюбовалась цветами и дальше пошла, а образовавшуюся на дорожке лужицу никто не заметит. Так ли это, Вику еще предстояло выяснить. То есть не тонкости процесса справления физиологических потребностей всякими графинями, а особенности заморской моды. Если он доплывёт. Если не потонет в пути.
Самое забавное (если такое прилагательное тут уместно), что предстоящее плавание его пугало больше, чем выезды на патрулирование пустоши. Или это логично? В пустошах он сам решает, что и как пойдет. Там, если встретятся дикари, против них есть инструменты и методы. А какие методы против шторма? Как человек сугубо сухопутный, он не догадывался о методах, имеющихся у тутошних моряков против всяческих природных несчастий, и против штормов тоже. А еще наш герой не помнил про такую бяку, как морская болезнь. Говорят, она бывает не у всех, говорят, она проходит со временем. А еще говорят, от нее есть верное средство. Автор таких средств не знает, а Вик… пускай он сам на своей шкуре выяснит все эти моменты.
Капитан Харальд дер Блом появился в порту, как и было предсказано, то есть на третий день. При этом он категорически не походил на морского волка, грозу пиратов или еще кого-то брутально-мужественного. Был высок, худ, зеленоват по причине резкого выхода из запоя и хмур по той же причине. Половина слов, которые он произносил не несла какой-то важной информации, все эти конструкции выражали его настроение, отношение к жизни, погоде, собеседникам, матросам, кораблю, предстоящему плаванию. Настроение, сами понимаете, как и отношение ко всему перечисленному, было резко отрицательное.
Капитан чуть и Виктора не занес в общий список, но одумался. Может он своей команде царь и бог, но не конкретно этому потенциальному клиенту, дорого одетому, да с кольцом мага, да с чем-то таким в глазах. С чем-то, что намекает — владелец таких глаз может без раздумий дать в зубы, а потом начать переговоры об условиях дуэли. Будучи магом огня, человеком вспыльчивым по определению, Харальд при этом не был дураком или искателем проблем на ровном месте, так что с темы съехал. Сделал над собой усилие и начал выяснять, чего хочет уважаемый Виктор и что может себе позволить. А хотел новый знакомый самого обычного — доплыть до Старого мира, а если точнее, то до какого-нибудь достаточно цивилизованного порта, откуда можно продолжить путешествие в Мерсалию.
