Алексей снимает кепку и, проведя ладонью по коротко стриженной голове, смотрит на Василия. Тот сосредоточенно ест. Алексей снимает ботинки, брюки и, оставшись в трусах и верхней рубахе, откидывает одеяло.
Ты что рубаху не снимаешь? Замерзнуть боишься?
А л е к с е й. Да нет. Так просто.
В а с я. Снимай, снимай… Спать приятней, и простыни чище будут.
Алексей нерешительно стоит у кровати, потом, рывком стянув через голову рубаху, поворачивается к Василию. На груди у него татуировка.
Вот оно в чем дело! (Читает.) «Нет счастья на земле…» Где же это тебя так разукрасили?
А л е к с е й. В камере.
В а с я. Ну и как? Есть счастье на земле?
А л е к с е й. Лично я пока не разглядел.
В а с я. Понятно… Ну ладно! Давай спи.
Алексей ложится и поворачивается лицом к стене. Василий включает настольную лампу и, сняв с полки рулон с чертежами, гасит верхний свет. Закрепив на столе чертежи, склоняется над ними, задумчиво ероша волосы. В дверях появляется З и н а. Молча смотрит на Василия. Потом негромко кашляет.
В а с я (подняв голову). Зин!.. Ну что, отстиралась?
З и н а. Чего тебе чертить? Я домой возьму.
В а с я. Да брать еще нечего. Иди сюда… Видишь, что получается? Металл зря гробим. Кузнецов мы прижали, а они нам чертежи под нос. Мы в конструкторское, там в амбицию…
З и н а. «Мы ценим вашу инициативу, товарищи, но ваше дело — выполнять, а не рассчитывать!»
В а с я. Точно! В общем, надо свою технологию представить. Вот, смотри… Длина, ширина… диаметр…
З и н а. А у тебя глаза разные!
В а с я. Что?
З и н а Один серый, другой зеленый… Как у кошки! Или это от лампы?
В а с я. Погоди… Ты про что?
З и н а. Душно у вас.
В а с я. Разве? (Подходит к ней. После паузы.) Исаакий светится… Видишь?
З и н а. Ага… Ты в отпуск куда поедешь?
В а с я. Не знаю… А что?
З и н а. Так просто… (Тихонько поет.) «Город Николаев, Французский завод»…
В а с я. Не надо, Зин…
З и н а. Петь нельзя?
В а с я. Почему? Пой.
З и н а (увидев Алексея). Ой, а я не видела! Пришел?
В а с я. Да.
З и н а. Симпатичный?
В а с я. Вроде ничего…
З и н а. А ты не боишься с ним в одной комнате спать?
В а с я. А чего бояться?
З и н а. Ну, мало ли!.. (Негромко поет.)
Плывет над тихим ельникомДалекая звезда…Давно прошли последниеПустые поезда,А двое после танцевПрощаться не хотят,В окошечко на станцииКассиру не стучат.Пора быть парню в городе,Работа утром ждет,Но самая красиваяВ Шувалове живет.Он без дорожных знаковК ней знает путь прямой.И у ворот собакиНе лают на него.Шувалово, Шувалово —Знакомые места…Сирень разбушевалась там,Как видно, неспроста.Окончив путь свой млечный,Растаяла звезда…От станции конечнойОтходят поезда.Присев на кровати, задумчиво смотрит на них Алексей.
З а н а в е с.
КАРТИНА ТРЕТЬЯУголок цеха. За стеклянным фонарем виден эллинг с подъемными кранами. Чернеет остов танкера, поднятый на деревянную клеть. Основное рабочее место бригады — в просторном цеховом пролете, который угадывается рядом. Здесь работают подсобники: токари, слесари-инструментальщики. На ящике сидит А л е к с е й и, промывая детали в баке с керосином, прислушивается к возбужденным голосам в соседнем пролете. Вытирая руки ветошью, входит К о н с т а н т и н Т и м о ф е е в и ч Ш о х и н. Он очень мрачен.
Д я д я К о с т я. Шабаш! Хватит в керосине плескаться. Слышишь?
