— Если всё будет, как задумано, Ёрма и Армас в нужный момент помогут нам смешаться с толпой. Народу у клуба в это время всегда много. Да ещё выйдут офицеры, перед которыми он выступал. Завтра он собирается возглавить парад шюцкора. Не возглавит! Для этого мы и приехали сюда! Ну... всё, пошли! Да здравствует мировая революция!
Все встали и повторили негромко, но с пафосом:
— Да здравствует мировая революция!
Евстафий надел шляпу с небольшими полями, чёрную, с вмятиной сверху, поднял короткий воротник на своём чёрном демисезонном полупальто и торопливым шагом двинулся за Александрой. Строгой и неумолимой революционеркой — руководительницей боевой группы.
...— Ваше превосходительство! Почему вы не согласитесь возглавить экспедиционный корпус? И мы очень быстро освободим Питер!
— Нет, господа, такие вопросы решает правительство. А я сейчас вольный человек, должностей не занимаю.
— Вы, Ваше превосходительство, — Маннергейм! Многие офицеры говорят: «Дайте нам Маннергейма, и мы освободим Питер! Мы возьмём Питер обратно!» И мы все с этим согласны, Ваше превосходительство! — Молодой и плотный русский полковник с пышными гусарскими усами, разгорячился.
Беседа о военном искусстве давно закончилась, офицеры задавали генералу волнующие их, давно наболевшие вопросы.
Здесь было много тех, кого большевики лишили всего. И родины, и дома, и русской армии. И даже государя-императора, которому они присягали.
— Разрешите вопрос, Ваше превосходительство? — высокий, широкоплечий, тоже русский подполковник-кавалерист встал из-за столика.
— Спрашивайте, господин подполковник! И можете сесть.
— Благодарю, Ваше превосходительство! Неужели вы, Ваше превосходительство, известный боевой генерал, не хотите помочь народу России сбросить это красное ярмо? Ведь едва они разделаются с белыми армиями, они не оставят в покое Финляндию. Большевики весьма, весьма агрессивны.
— Не так всё просто, господин подполковник. В октябре прошлого года я направил из Парижа телеграмму президенту Стольбергу, где сообщал, что разумно и благородно принять прямое участие в борьбе с большевиками. Из телеграммы было понятно, что я готов возглавить или экспедиционный корпус, или другие вооружённые силы, направленные на освобождение Петербурга и России в общей борьбе Западных держав. Мнения были разные по этому поводу, но так или иначе правительство Финляндии и президент такого решения не приняли.
— Но ведь ещё не поздно! Мы все горим желанием помочь русской белой армии! — Это встал со стула финский капитан, — офицеры финляндской армии, вся армия и вся финская Белая гвардия ждёт вас, Ваше превосходительство! Завтра на параде Белой гвардии вы снова, увидите энтузиазм и преданность военных Вашему превосходительству!
— Сидите, господин капитан, пейте кофе! Я отвечу на ваш вопрос, только будьте все поспокойнее. Только выдержка и спокойствие позволяют выигрывать сражения! — Генерал улыбнулся. Его густой бас заполнял все кафе, когда он говорил. Но голос был негромким, спокойным, однако мощным, наполненным уверенностью и силой. — Сейчас, может быть, уже даже и поздно. Деникин показал себя слабым политиком. Ну, да он уже сдал армию Врангелю, ещё в начале апреля. Вы, наверно, знаете. Мне думается, удобный стратегический момент уже упущен ещё прошлой осенью и зимой. Правда, маршал Пилсудский наступает на Киев. Однако сегодня позиции русской белой армии слабее, чем они были несколько месяцев назад. Но дело не только в том. Правительство Финляндии не готово к этому. Да и страны Запада несколько изменили своё отношение к Советской России.
— Заигрывают?
— Да, господин полковник. Именно так.
Гусарский полковник встал во весь свой высокий рост. Он располагался через два столика от генерала и был почти такого же высокого роста. Может, чуть пониже.
Он поднял бокал, до краёв наполненный коньяком:
— За вас, Ваше превосходительство! Вы всегда остаётесь нашим знаменем и нашей надеждой!
Все присутствующие в кафе офицеры встали. А никого другого здесь и не было.
— Благодарю вас, господа, — ответил генерал своим спокойным и густым голосом. Он выпил маленькую рюмку коньяку, больше сегодня не хотелось. Однако ему всё это было приятно и радостно. И то, что большинство офицеров во всей финской армии очень верят в него, в его полководческий дар, в его дальновидный ум. Он это знал и тоже верил в неё, в свою армию, которую создал. Сегодняшняя встреча была лишним подтверждением тому.
Он был удовлетворён тем, что большинство офицеров разделяют его позицию, его точку зрения по поводу отношения к большевикам. Они, как и их генерал, понимают, что красные не оставят в покое Финляндию, когда окрепнут.
