– Теперь это имя принадлежит не только свободолюбивым людям, но и бандитам. К сожалению, за пределами этого оазиса я не властен над ними.
– Но ведь они слушаются тебя! По твоей воле вершат дела в Сантерии.
Я вспомнила записку, в которой были указаны приметы мои и моих спутников. Дарлис говорил, что она осталась от маршакри, и мы оба были уверены, что написана она рукой Наматхана или Амерона…
Салим посмотрел на меня своими необыкновенными проницательными глазами, и я осознала, какую глупость сморозила. Маршакри могли заявлять что угодно, но это не значило, что они говорили правду.
– Выходит, они делают что пожелают, и ты не можешь на них повлиять? – Выдохнула я.
Наматхан улыбнулся:
– Могу…, в пределах этого оазиса. Он нужен им, а без меня его не станет.
– Почему?
Наматхан поднял руки перед собой. С изумлением я увидела, как к его раскрытым ладоням, будто роса, собирается прямо из воздуха вода!
– Святая Благодать!
Салим, с улыбкой, протянул руку над бокалом, и в него закапала вода.
– Это невероятно!
Ничего подобного я прежде не видела. Наматхан оказался магом, причем обладающим такой силой, о какой мне даже слышать не доводилось. Никто из ныне живущих магов не мог призывать воду или что-либо подобное. Всякая магическая сила происходила из внутренней энергии мага, которую он мог трансформировать в разрушительное пламя или молнии. Только жрецы вроде Андрея могли управляться с элементами, и то лишь имея их под рукой. Наматхан же был способен сотворить элементы из ничего! Возможно прежде, до падения Асагриона такое было в порядке вещей, но не теперь.
– Это то, на чем держится рай вокруг, – Произнес Салим, – Моей мечтой было сотворить подобный рай по всей пустыне, но для подобного даже моих сил не достаточно.
Наматхан говорил, а я все больше удивлялась.
– Возможно, по мне и не скажешь, но я прожил очень долгую жизнь. Я помню верховного магистра Эольдера, ввергнувшего в Бездну великий Асагрион.
– Ты участвовал в Битве Тысячи Магов?!
– Увы, не на той стороне, – Помрачнел Наматхан, – Впрочем, все это дела давно минувших дней.
Он отмахнулся от темы и явно не хотел ее продолжать. Возможно, он сражался на стороне Эольдера и корил себя за это? Возможно, но мне это было не важно. Выходит, ему было больше ста лет! Я наблюдала, как хмурит брови хозяин оазиса, погружаясь в дебри воспоминаний и ни одно его слово не вызывало во мне сомнений.
– После той битвы я покинул цивилизованный мир, отправив себя в изгнание. Слишком много крови было на моих руках, в том числе крови моих братьев магов. Иной раз я думаю, что мог бы защитить их от гонений, которые последовали за «Советом Кеола», но всякий раз напоминаю себе, что именно так и начинаются воины. И вот теперь, невольно стал причиной гибели Кеола.
Невольно ли? Если верить Диме, Кеола убил сарг Наматхана, но если за пределами оазиса бандиты творят что пожелают, возможно Салим действительно не имел к этому отношения. И та записка была написана не его рукой, но рукой Амерона…
Салим посмотрел в окно на невероятно крупные звезды, а я поймала себя на том, что любуюсь его профилем. Одернув себя, я перевела взгляд на бокал в руке, а Наматхан между тем продолжил свою историю, которая казалась мне все больше похожей на сказку.
Наматхан ушел в пустыню Намирхас еще в те времена, когда ее не заселили и не нарекли Сантерией. Сперва он приручил множество тварей, населявших пустыню, а после, пользуясь своей магией, создал первый оазис. Да, тот, где мы находились сейчас, был не единственным. Он показал мне символ, который я уже видела на наплечниках маршакри. Он как раз обозначал оазисы, созданные Наматханом, теперь они звались: Вальтахир, Страгуза, Навас и Анасмер. Точно так же как случилось со мной и Дарлисом, Салим находил в пустыне заблудших людей и спасал их. Они оставались в оазисе почитая его как спасителя, отстраивали города вокруг оазиса, заводили торговлю и, как выразился Салим: «сеяли суету», от которой он так стремился сбежать. И он сбегал снова и снова, оставляя за собой ожившие города, жители которых уже и не ведали о том, кто создал оазис. Со временем, имя Наматхана обрело нарицательный смысл, а сама его личность возвысилась едва ли не до бога, отвечающего за воду в пустыне.
– Как видишь, люди сами наделили меня качествами, которых во мне никогда не было. С тех пор все, что происходило в пустыне, связывали со мной, в том числе и нападения бандитов или песчаные бури.
– Значит, бури не твоих рук дело?
Мне вспомнились слова Дарлиса о той буре, что нахлынула на Анасмер перед самой битвой, если его описание не было преувеличением, то ею действительно кто-то управлял.
– Сальмет украл одно из моих колец, способное вызвать бурю. Должно быть, Ансирей прибрал его к рукам, когда разделался с правителями Анасмера.
На какое-то время Наматхан погрузился в раздумья, затем продолжил:
– Дерзольд глупец, совсем недавно прибыл в Сантерию и, вызнав, что маршакри творят зло, пользуясь моим именем, решил нести возмездие.
– А твой брат? Тот, которого казнили в Анасмере.
Наматхан улыбнулся уголком губ: