Вздохнув, я посмотрел в сторону маршакри. Они медленно топали к своему дому, уводя Веронику обратно в плен. Одному шайтану известно, как Нагзар решит ее наказать и все из-за меня… И Дарлис пропал! Что если эти упыри схватили и его тоже?
– Если ты не желаешь вреда Санрайз, прошу больше не рисковать ее жизнью…
– Ты любишь ее? – Неожиданно для самого себя спросил я.
Этот вопрос я задал глядя вслед маршакри и только через мгновение спустя посмотрел на Салима. Я не ожидал увидеть его совершенно разбитым и уставшим. Он не смотрел на меня, уведя взгляд куда-то в сторону и вниз. Выглядел он как наказанный ребенок, и я даже почувствовал себя виноватым, хотя действительно хотел знать ответ. Возможно, я знал его итак, но мне нужно было услышать…, просто чтобы пробудить в себе злость и равнодушие к этому миру, чтобы, наконец, окончательно с ним попрощаться.
– Куда бы Санрайз не направилась, я бы хотел отправиться следом и создать новый дом только для нас двоих. Да…, я люблю ее.
На последних словах Салим посмотрел на меня и только теперь я окончательно убедился в чистоте его помыслов, несмотря на то, что подсознание упрямо пыталось отыскать изъян в нем. Я смотрел на Салима и поймал себя на том, что безумно хочу оказаться на его месте. То же самое сказать Санрайз, но это было невозможно, поэтому я молчал.
– Забудь об Амероне, оставь его мне. Это ведь не твой мир.
Я опустил глаза. Салим как будто говорил моим внутренним голосом, и эти слова я уже слышал. Ими говорил здравый смысл. Значило ли это, что Наматхан нашел способ вернуть меня в мою реальность? Или он просто хотел отвадить меня от необдуманных решений, вроде этой попытки спасти Веронику? Если все же первое, то я просто обязан попросить, чтобы Салим помог вернуться моим друзьям, но тогда он узнает, что они такие же пришельцы как и я…, да и как он им поможет, если Вероника в плену у Нагзара, Дарлис пропал, а остальные и вовсе непонятно где!
– Диана.
Его голос снова сделался мягким, а тон терпеливым. Он положил руки мне на плечи, заставив меня поднять голову. Он не улыбался, но и злости в его глазах больше не было, только усталость и забота. Не знаю, было ли это подтверждением моих мыслей, или сама игра, которую я уже мнил реальностью, говорила устами Салима, но он произнес слова, которые я надеялся услышать очень давно:
– Тебе пора домой.
С необычной волной наслаждения пробежавшей по телу, я ощутила, как на меня изливается Салим до самого последнего мига я думала, что это он и лишь когда дрожь унялась, ощутила, что мир вокруг изменился, а в нем изменилась и я. Моя рука удерживала еще пульсирующее естество чужого тела, едва осознав это, я открыла глаза, вздрогнула словно в последней судороге экстаза и сильно ударилась рукой о борт ванны, разметав вокруг брызги воды, вытекающей из крана над головой.
– Проклятье!
Я забилась в воде, словно кошка упавшая в корыто. Оглядевшись, я поняла, что снова оказалась в квартире Димы, в ванне, в его теле… Снова, как в первый раз он был обнажен, но теперь из хлипкого тела подростка пульсируя выходило возбуждение и не только…
Я смотрела на его достоинство как на опасную змею, будто пыталась отползти, но конечно это было нелепо. Я старалась не думать о том, чем здесь занимался Дима, но разбираться с этим явно придется мне. Его тело все еще отзывалось приятной дрожью, но я уже едва ощущала ее, охваченная паникой.
– Проклятье! – Повторила я, вообразив, что Дима прямо сейчас оказался в моем теле, – Нет! Только не это!
Оскальзываясь, я вскочила на ноги, как будто могла вернуться в свой мир, если быстро выберусь из ванны, но этого предсказуемо не произошло. Гордость Димы не унималась и невольно напоминала мне о Салиме и обстоятельствах, при которых я снова оказалась здесь. Черт!
– Как это прекратить?!
Обведя ванную взглядом, я нашла полотенце и вытерлась, вздрагивая всякий раз, когда задевала достоинство Димы.
– Мне нужно одеться!
Щеки пылали от смущения, когда я почти выбежала из ванной и вернулась в разгромленную комнату. На какой-то момент я замерла, невольно столкнувшись с дежавю. Проклятье, я разнесла комнату Диме и комнату Салиму! Мои нервы совсем никуда не годятся! По крайней мере, эта отвлеченная мысль уняла торчащее достоинство и я, отыскав одежду, смогла, наконец, скрыть Димину наготу. Только после этого я упала в кресло, воображая весь тот кошмар, который начнется, если Дима сменит меня в момент нашей близости с Салимом.
– Святая Благодать!
Спрятав лицо в ладони, я воображала картины одну страшней другой. Одному богу известно, что подумает Дима, оказавшись в такой…, в такой неоднозначной ситуации. О чем я только думала?! О Салиме…, о нем и о своей одержимости, от которой он может меня избавить… Он догадается! Я ведь попыталась рассказать ему прежде, чем страсть обуяла нас. Он поймет и… Проклятье, я даже не оставила послания Диме! В отчаянии я снова перевернула стол, только в самый последний момент, заметив на нем новое письмо.