Эльф обратил глаза к горизонту, явив нам свой точеный профиль и все замерли, будто он вот-вот изречет пророчество для короля. Лично я ждал, когда он скажет что-то в духе: «Орки прошли здесь пару дней назад, стоит поспешить, если мы хотим спасти полуросликов…». Глядя на эльфа и вспоминая Властелина колец, я невольно расплылся в улыбке, что не ускользнуло от внимания герцога Слидгарта. Он метнул взгляд на эльфа и как будто задумался, периодически следя за мной. В последнее время он постоянно на меня таращился и всякий раз, когда мы вставали лагерем, лично заботился о том, чтобы Кеол не донимал меня своими требованиями заночевать у его стоянки. С тех пор, как он в Кельморне пытался вызнать о моих планах на дальнейшую семейную жизнь, он стал довольно часто напоминать Кеолу, что гвардейцы под его началом являются моей личной армией и потому мне надлежит делить лагерь с ними. Вроде бы они даже повздорили по этому поводу. Тогда до меня долетела фраза Кеола «До Кантагора, быть может, так и будет, но там поглядим». Возможно мне стоило послать всех на три буквы и объяснить попутно, что я сам решаю, где и с кем буду тусоваться, но герцог избавил меня от постоянной необходимости искать повод, чтобы свалить из общества короля и я был ему признателен за это. Сделав вид, что мне глубоко пофиг, где раскидывать одеяло, я погрузился в себя, изображая увлеченность пустыней и перспективой сдохнуть в ней. Теперь эта аура оберегала меня и от короля и от герцога. А попутно еще и от друзей. Возможно я просто устал, вернее перешел на тот уровень самосознания, когда усталость переходит в апатию. Мне надоело думать об игре, взаимоотношениях с ботами и даже когда Пиксель шепнул Андрею, что у меня сто процентов ПМС, я пропустил этот пассаж мимо ушей. Удивительно, но у этой апатии была и приятная сторона: я все больше привыкал к этой реальности. Несмотря на оправданность страхов, которыми ночью со мной поделился Дарлис, несмотря на жуть, которую мне поведал про пустыню Рыжик, мне было решительно пофиг на нее. Где-то глубоко в душе у меня проснулось знакомое чувство игрока, когда смена локаций для тебя особого значения не имеет: пустыня? Ну и хрен с ней! В тоже время я уже совсем свыкся с телом Санрайз, в котором оказался, и теперь оно было мне как родное, несмотря на длинные густые черные волосы, собранные в хвост и объемную грудь, из-за которой мне казалось, что свои ноги я всегда вижу между двумя холмами. Впрочем, мои отношения с телом Санрайз не всегда были радужными и приятными. Когда я особенно запаниковал от того, что в очередной раз проснулся в игре, в следующем сне я с тревогой не мог разобраться кто я есть. Мне снилось, что я всегда был женщиной и никем другим меня не знают. Часто в кошмарах я оказывался в своем институте в теле Санрайз и почему-то казалось, что я всегда голый. Иной раз я и вовсе общался с самим собой в собственном теле, будто с чужим человеком. Тогда Андрей посоветовал мне сосредоточиться на текущих делах и поменьше погружаться в себя. Сказать было легче, чем сделать, тем более что текущие дела текли весьма вяло. Я даже ловил себя на том, что совсем не прочь вступить в бой с очередным монстром, тем более что тело Санрайз слушалось меня как никогда прежде.
– Через четверть мили мы выйдем к более каменистым землям. Идти будет проще, но именно там можно повстречать врагов.
Пока я пребывал в своих мыслях, Ливенфор приступил к докладу. Его слова кивками подтвердили разведчики, которых он брал с собой.
– Как далеко простираются эти земли? – Спросил Кеол.
– Я почти уверен, что они упираются в тракт, но ручаться не буду. Через два дня мы можем свернуть к горам на западе, там точно был переход к живым землям, но если двинемся прежним курсом и не повстречаем преград, то есть шанс оказаться на проезжем тракте раньше.
Кеол, как обычно, обвел взглядом всех присутствующих, призывая поразмышлять над решением. Как и раньше, его взгляд остановился на мне. Обычно в таких случаях я поддерживал решение, которое кто-то высказывал раньше или то, которое поддерживали мои друзья, но сегодня видимо никто не выспался и я стал первым советником короля. Памятуя о том, что короткий путь почти всегда приводит к неприятностям, а так же о том, что неприятности могут приятно бодрить, я пожал плечами и сказал:
– Я бы предпочла скорее выбраться из пустыни.