– Простое любопытство. Я не знал, выбрались они или нет.
– Вот как? А не потому ли, что ты ищешь их по поручению Рогатого и изображаешь из себя маяк на земле для стаи демонов в небе?
– Да нет же, это простое любопытство, клянусь!
Голос Усатого звучал так искренне, что становилось понятно, как этому червяку удавалось выжить в таком жестоком мире.
– Замофир, Замофир, ты нарушаешь свои же собственные правила – никогда ни в чем не участвовать лично. Это хорошие правила. До сих пор благодаря им ты оставался цел и невредим.
– А тебе-то какое до них дело? – пропищал коротышка.
– Они были пассажирками. Компания и Гильдия в ответе за них, пока они не будут найдены и благополучно доставлены к месту назначения. И если я узнаю, что ты ищешь их для других целей, то я решу, что именно из-за них была устроена эта резня. А если я это решу, то я вспомню, что ты был в этом караване, а теперь участвуешь в их поисках, и тогда я обязан буду заявить об этом. Тебе не будет спасения. Даже герцог зависит от Гильдии и Компании. Возможно, мне придется упомянуть этих пассажиров в разговоре с его милостью, хотя мне и не хотелось бы его беспокоить. Но теперь, когда я узнал, что ты здесь, когда я услышал, что ты интересуешься этим делом…
Замофир сообразил, что оказался между молотом и наковальней, и в глазах у него мелькнул ужас. Было ясно, что он уже заговаривал на эту тему с герцогом. Утвердительного ответа он не получил, но слово не воробей, вылетит – не поймаешь, и если навигаторы решат, что он повинен в смерти одного из них… проклятие, даже самые продажные из них уж в этом-то пункте свято блюли свой устав.
– Я ничего не знал об Астериал, – заговорил он медленно и откровенно. – Я не имею ничего общего со смертью Джахурта. Да, теперь я ищу ее, не это совершенно новое дело. Цена, которую за нее предложили… Крим, против такой цены просто невозможно устоять! Ты сам нарушал законы и не раз водил за нос власти… Я поделюсь с тобой, Крим!
– Нет, только не в этот раз, Замофир. Награды не получим ни ты, ни я. Порукой тому, что ты не причастен к гибели Джахурта, только твое честное слово, а положение серьезное. Мне все равно, какая цена назначена и почему, но если ты отыщешь девушку и передашь ее Клиттихорну, то ни один навигатор в Акахларе тебе уже не поверит. – Он толкнул плюгавого человечка в воду, повернулся и вышел из купальни.
Измученный и потрясенный, Замофир подождал, пока великан удалится, а потом с трудом выбрался из ванны, растянулся на полу и какое-то время лежал, тяжело дыша, глядя в потолок. Проклятие, ведь он действительно не виноват в гибели каравана! Но этот Крим прав… Если он, Замофир, отыщет толстуху и передаст ее приятелю Астериал, то кто же ему поверит? Придется отказаться от этого дела, даже рискуя навлечь на себя гнев Рогача. Этот гнев будет ужасен, но лучше погибнуть сразу, чем ожидать неизбежной медленной и мучительной смерти. Ни одна награда того не стоит…
– Кира, дорогая моя!
Герцог Алон-Паседо поцеловал руку очаровательной женщины, потом привлек ее к себе и обнял.
– Я так рад вас видеть, вы просто блистательны!
Кира ослепительно улыбнулась. Она действительно была несказанно хороша в мягко переливающемся темно-вишневом платье, облегавшем ее стройную фигуру, в вишневых туфельках, с золотыми украшениями и искусным макияжем.
– Вы просто дамский угодник, ваша милость, – со смехом отозвалась она. – Можно подумать, что мы не встречаемся точно так же каждые три месяца.
– О да! Но это так редко! Вы единственная женщина, при одном взгляде на которую меня начинают обуревать плотские мысли и желания. Проходите, садитесь! Мы приготовили специальный ужин в вашу честь, сегодня мы отведаем наши лучшие вина и самые изысканные ликеры.
– Сомневаюсь, чтобы поутру вы, ваша милость, питали бы ко мне прежние чувства, – немного игриво ответила Кира, позволяя усаживать себя.
Во время ее приездов герцог всегда старался превзойти самого себя, и ей эти визиты тоже доставляли огромное удовольствие. Она прекрасно знала, что он человек высоко порядочный и что его страсть к ней так и останется платонической. К сожалению, Кира не могла сказать того же об остальных мужчинах его свиты, которые обычно обедали вместе с ними. Она была предметом вожделения всех мужчин и предметом зависти всех женщин, присутствовавших в комнате, она это знала и наслаждалась и пламенными взглядами мужчин, и деланно пренебрежительными усмешками женщин. Даже герцогиня не сводила с Киры своих холодных птичьих глаз; ей вовсе не нравилось, как ее муж вел себя с этой блистательной красавицей.
До сих пор фантазии этих людей не имели никакого основания. Она не питала отвращения к такого рода удовольствиям, если у нее было настроение или если это можно было использовать в каких-то целях. Но до сих пор в приюте герцога не случалось ни того, ни другого. Единственным по-настоящему симпатичным мужчиной при дворе был Медак, а это уже немного отдавало извращением. Остальные мужчины были просто похотливые старики.
