– Ты и вправду скучаешь по Сэм?
– Да. Бодэ любит ее. Неужели ты думаешь, что что-то, кроме этого, могло вытащить ее из уютной студии, оторвать от искусства и заставить пройти через все это.
– Но… но это же зелье. Твое собственное зелье. И ты это знаешь.
Бодэ пожала плечами:
– Какая разница? Ты чувствуешь то, что чувствуешь. Бодэ мечтает о ней, думает о ней все время. Все те мужья и возлюбленные – мужчины, женщины и… другие – за эти годы их было много, но Бодэ никогда и никого по-настоящему не любила и не чувствовала их любви. Это остудило ее сердце и сделало ее искусство поверхностным и циничным. Теперь Бодэ любит и страдает. Когда-нибудь она создаст произведение искусства, и никто не сможет отказать ему в величии, славе и бессмертии… если только Бодэ останется в живых. Возможно, это зелье было частью предназначения Бодэ. – На секунду она замолчала, задумавшись. – А вот ты, ты никогда не любила. Ты желала, как Дорион желает тебя, но ты никогда не любила.
– Дорион желает меня? – изумилась Чарли. – Но он мог взять меня когда угодно, как только захотел бы! И мне пришлось бы повиноваться! Черт возьми, да он мог бы поиметь нас обеих, стоило ему сказать хоть слово, и ты это знаешь.
Бодэ слегка улыбнулась:
– Да, но он долго жил как монах и так и не научился обращаться с женщинами, угадывать их желания, хотя обычно мужчины учатся этому еще в юности. Зато в нем сильно чувство чести и достоинства, поэтому он и прозябает в безвестности. Его звание мага – единственное, что дает ему какой-то повод для гордости, но даже в этом он чувствует себя ущемленным. Ему было очень тяжело в этом признаться, особенно женщине. Чарли была поражена.
– Как ты об этом догадалась?
– Ты слишком молода, мой бесценный цветочек. Может, у тебя и были сотни мужчин, но для тебя они были просто развлечением, и через некоторое время ты перестала отличать одного из них от другого. Твоя ошибка в том, что свои суждения о сексе ты переносишь на суждения о людях, а ведь это совсем не одно и то же. Большинство мужчин смотрят на женщин скорее как на вещь, чем как на кого-то, равного себе; не повторяй их ошибки, а то сама станешь походить на то, что ты в них презираешь. Бодэ почти вдвое старше тебя и подозревает, что она прожила четыре такие жизни, как твоя. Бодэ знает… – Чарли не ответила, но слова художницы достигли цели. Они были совершенно необычны для Бодэ. Возможно, окружающие чего-то не разглядели в этой женщине. Именно об этом сейчас говорила Бодэ. Да, Чарли никогда не заглядывала вглубь. Свои черно-белые суждения она всегда считала непреложными истинами. Например, любовь Бодэ к Сэм – всего лишь продукт алхимии. Но не обманывала ли она себя? Это ведь не магия, это какое-то снадобье, постоянное или нет. Не в этом ли заключается отличие магии от алхимии? Магия создает и уничтожает, а алхимия только усиливает или подавляет то, что уже существует.
– Ты начинаешь учиться, дорогая, – отметила Бодэ, и Чарли вдруг сообразила, что, пока она держит кота, ее мысли доступны всем.
Бодэ подняла голову и нахмурилась:
– Уже темнеет, а его еще нет. Бодэ начинает беспокоиться.
Забеспокоилась и Чарли.
– А что, если он не вернется к рассвету?
– У нас есть приказ, и мы должны повиноваться, – вздохнула Бодэ. – Сначала вернемся назад через границу, потом пустим в дело кое-что из тех ценностей, которые везем с собой, купим новую одежду, а потом нам придется дать взятку, чтобы перейти через границу и нанять провожатого. А может быть, придется пуститься в путь одним. Если Бодэ удастся достать кое-что, она сможет изменить нас еще раз. Другого выхода у нас не будет. Мы ведь можем выбирать только способы исполнения приказа.
Когда уже совсем стемнело, кто-то показался на тропе, они услышали стук копыт, и Чарли повернулась в ту сторону, откуда он доносился. Бодэ мгновенно оказалась рядом с ней.
– Это Дорион, – с облегчением произнесла Чарли.
– Откуда ты знаешь? Небо в тучах, и луна либо скрыта за ними, либо еще не взошла. Бодэ почти ничего не видит.
Для Чарли темнота ничем не отличалась от дневного света. Она порылась в памяти, подбирая акхарские слова.
– Шари видит мелагу Дориона, – произнесла она.
В ее лексиконе не нашлось слова «аура», пришлось заменить его словом «душа».
Дорион остановился на вершине холма, в том месте, где тропа углублялась в лес.
– Выходите! Захватите лошадей и мешки! – крикнул он. – Думаю, на этот раз нам действительно повезло!
Чарли мысленно позвала Мрака, они оседлали лошадей и собрали пожитки, испытывая тревогу и облегчение одновременно. Мрак до сих пор где-то пропадал, но, когда они уже почти выехали из леса, сверху спрыгнул сияющий бледно-лиловый пушистый шарик и вцепился когтями в край седла. Девушка помогла коту вскарабкаться себе на колени, а потом посадила его в сумку.
– В следующий раз не пропадай. Мы же с тобой нужны друг другу.
Кот, как всегда, проигнорировал замечание. Дорион был слегка возбужден.
