— Итак… мы решили делать из тебя то, что здесь и во многих других мирах называют словом «демон». Сразу предупреждаю, что учеба будет очень тяжелой. Ситуация с раздвоением — это просто милая шутка по сравнению с тем, что тебя ждет. Будут муки и физические, но гораздо больше будет духовных. Это не потому, что мне или Дэвиду нравится, когда кто-то мучается. Просто в тебя нужно уложить слишком много знаний и умений. Если это делать ласково, то ты умрешь от старости, так и не успев обучиться чему-то стоящему, а мы неизбежно преждевременно поседеем и свихнемся.— Тебя либо убьют, либо выучат, причем первое реальнее, паря. Демонами, паря, становятся не те, кто лучше, а те, кто выжил. А если эта правда тебе не по душе, то другой у меня нет. Это потом ты определишься, с кем ты. Может быть, и против нас. А сейчас тебе надо просто уцелеть.Вторая книга трилогии «Специалист по средневековью».
— Вот мы и встретились, Рик Хаш. Ты рад этому?
Он резко обернулся, второй раз в жизни слыша наяву этот голос. Вниз по лестнице к нему спускалась целая процессия, и сразу за пятью воинами королевской стражи шла она. Благородная Этли.
— Счастлив вас видеть госпожа, — сказал он официальным голосом и низко поклонился.
Воины обошли его и остановились полукругом, настороженно поглядывая на сторонящихся горожан. Этли подошла совсем близко. Рик мог бы легким движением руки дотронуться до принцессы — но молча, напряженно застыл, глядя на край подола роскошного платья, откуда высунула острый любопытный нос ее крохотная туфелька. Туфелька притопнула.
— Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза!
— Повинуюсь, моя госпожа, — хрипло сказал он и медленно поднял голову. Губы принцессы выплясывали невероятный танец — мгновение казалось, что она захохочет, а в следующее — что она вот-вот разрыдается. Их глаза встретились.
— Почему ты плачешь, вор? — отрывисто спросила она, и Рик понял, что слезы пробили на его щеках мокрые дорожки. Он глубоко вздохнул и ответил уже спокойнее:
— Простите меня, Благородная. Я оплакиваю свою любимую. Девушку, ради которой я не жалел ничего.
Она отступила на шаг, как от пощечины. Встряхнула головой, сдвинув брови.
— Что? И что же с ней случилось?
— Она умерла, — отсутствующе сказал вор, — Она долго умирала. Позвольте, я расскажу вам о ней.
— Говори.
— Только это глупая история. Это история о том, как знатная принцесса наняла калеку — вора для одного поручения. Знаете, они оказались примерно одного возраста, и вор, ослепленный красотой девушки, согласился, — голос вора сорвался, он глотнул воздух, упорно смотря на расплывающееся пятно ее лица. Тряхнул головой, и снова увидел прищуренные золотые глаза принцессы.
— Продолжай.
— Повинуюсь. Да, он полюбил ее, и готов был сделать ради нее что угодно — хоть бы и гвозди себе в голову забивать ей на потеху. Но вот ведь беда — он видел ее только миг, и начал придумывать ее — как она говорит, как смеется, что бы подумала о том или этом…
— Что было дальше?
— Он не угадал. Девушка оказалась совсем другой. Жестокой и властолюбивой она оказалась. Впрочем, для благородных, кажется, это достоинства? И по мере того, как он исполнял ее поручение, он понял — как далеко они разошлись, его любимая — и настоящая принцесса. И вот тогда его любимая умерла. Простите, высокородная, я говорил, что это глупая история.
— Доскажу ее за тебя, — неожиданно зло рассмеялась Этли, — Ты был настолько глуп, что пришел к принцессе и рассказал ей обо всем. И она вознаградила тебя за интересный рассказ.
Две хлесткие пощечины обожгли лицо вора, и из рассеченных кольцами щек, мешаясь со злыми слезами, хлынула кровь.
— Это за рассказ. А теперь пошел вон, дурак! Знаю, ты труслив и не явишься за остальным вознаграждением. Но если захочешь его получить — все знают, где меня найти.
Вор больше чувствовал, чем видел, как мимо него прошла Этли, следом двинулась ее свита. Кто-то грубо отпихнул его. Потеряв равновесие под гогот зевак, Рик с размаху упал, инстинктивно закрывая лицо руками, резко ударился обо что-то головой…
…Он не знал, сколько прошло времени, но его тронула маленькая рука, встряхнула, попробовала повернуть голову к свету:
— Эй, ты живой? — прочирикал незнакомый тоненький голосок.
— Живой, живой, — буркнул вор и сел, поддерживая голову, где пульсировала сильная боль, — Очень досадно, что не умер.
— Идем, вставай, я промою твои царапины, — странно черные глаза девушки, почти еще девочки смотрели сочувственно, — Я тебя знаю. Ты Рик Хаш. А я — дочь лекаря, что живет вот в этом доме. Меня зовут Рисси, а друзья называют «Уголек», потому что я часто толку уголь или топлю печи, и тогда чумазая. А почему ты смотришь только правым глазом? Ой, жуть какая! Как она тебя исполосовала своими цацками! Тебе очень больно?
— Давай, продолжай, — зарычал вор, сдавливая руками голову, — Может, ты заговоришь меня до смерти!
— Бредит, — констатировала Рисси по прозвищу Уголек, волоча вора к дверям, — Какой же ты тяжелый! Нет, я бы на ее месте никогда бы не сделала так. И еще стоять потом и смотреть, как человек кровью истекает!
Забыв про боль и горечь унижения, вор пружинно вскочил на ноги, схватил перепуганную девушку за плечи и, забывшись, открыл звероглаз:
— ЧТО?
— Демон, — сказала девушка, — Я так и знала, что она с ним что-то сделает. Уже трансформируется.
