Репортеры делятся на тех, кто сначала берет интервью, а потом печатает его, и тех, кто поступает наоборот.
– О чем вы задумались, Фаина Георгиевна, что-то случилось?
– Вдруг сообразила, что половина мира все время живет в темноте.
– ?!
– Ну, на другом полушарии-то ночь.
– Когда понимаешь, что твою молодость уже называют старыми добрыми временами, становится не по себе. Примиряет только то, что и сегодняшний день кто-то скоро назовет так же, причем гораздо скорей, чем кажется нынешним молодым…
Домработница утром, обнаружив Раневскую лежащей на диване:
– А чего это вы лежите, когда давно день?
Та, выпустив кольцо дыма, философски:
– Счастья жду…
– Лежа-то чего?
– Сидя ждать устала.
Первый признак старости: фраза «раньше было лучше».
Грехи отпускаются в порядке очереди. Заняла, но боюсь не успеть, слишком очередь длинная.
Красивей к старости становится только гусеница – она в конце жизни превращается в бабочку.
И болеть не хочется, и врачам как-то жить надо… Решила жертвовать собой…
Интересно, почему это люди называют лень «матушкой»?
В нашем театре беспределу нет предела!
Толпе никогда не бывает стыдно. Особенно толпе ослов.
Метод кнута и пряника.
– А кнут-то первым упоминают…
Два актера свистящим шепотом выясняют отношения во время собрания, один обвиняет другого за связь со своей женой. Тот пытается оправдаться:
– Что ты?! Я никогда, ни за что!
Раневская, не выдержав, театральным шепотом добавляет:
– Брезгует…
– Фаина Георгиевна, говорят, что женщины живут дольше мужчин.
– За всех ручаться не могу, но вдовы точно.
Сокрушенно:
– Раньше все другое было… и голуби другие… и гадили по-другому…
– Милочка, вас так волнуют слухи о множестве ваших любовников, потому что это всего лишь слухи?
На профсоюзном собрании выносят выговор пьющему актеру, по вине которого не раз срывалось начало спектакля:
«За систематическое нарушение трудовой дисциплины…»
Раневская ехидно замечает:
– Нарушал бы не систематически, а как попало, обошлось бы…
– Как живете, Фаина Георгиевна?
– Не живу – переживаю.
– У старости есть свои преимущества…
С Раневской соглашаются, мол, конечно – опыт, мудрость и прочее…
Она фыркает:
– Чепуха! Одежда!
– ?!
– Люди сначала носят то, что на них надевают родители, потом то, что удается отстоять в споре с взрослыми, потом то, что модно, и только к старости то, что действительно тепло и удобно.
– Фаина Георгиевна, как вы спите?
Раневская чуть отстраняется от врача, задавшего этот вопрос:
– Одетой.
– Да нет, я о сне спрашиваю. Просыпаетесь по ночам?
– Да! Сегодня просыпалась четырежды и ни разу после этого не смогла заснуть.
– Телефон – вреднейшая вещь.
– Ну что вы, Фаина Георгиевна, там нет никакого излучения.
– Я не про излучение. Он звонит именно тогда, когда ты сидишь на горшке, и молчит, если стоишь рядом с ним.
Пронзительный женский голос зовет какого-то мальчишку домой обедать. Тот не обращает никакого внимания.
Раневская, которой это страшно надоело, в свою очередь, кричит мальчишкам на площадке:
– Да скажите же вы этому Пете, что он страшно хочет кушать!
Самая значительная работа у врачей психиатрической, они и с Наполеонами общаются, и с Пушкиными, и Петром Великим…
– Наша зарплата увеличивается и уменьшается дважды в месяц.
– ?!
– За три дня до нее кажется такой большой… А через три дня после совсем маленькой…
Ее спрашивали, смотрит ли она фильмы со своим участием.
– Я и спектакли не смотрю.
– Что делать, если грабитель требует кошелек?
Раневская пожимает плечами:
– Спросите: «А у самого нет, что ли?»
– Ответит, что нет.
– Тогда закатывайте рукава со словами: «Сейчас поищем…»
Обсуждают и осуждают поведение одного из работников театра:
– А еще он занимается рукоприкладством – вчера избил свою жену…
Раневская, которой все это надоело, громко возражает:
– Неправда!
– ?!
– Это была не его жена.
– Его талант спит…
Раневская ехидно:
– Давно и мертвым сном!
– У этой девушки челка буквально лезет в глаза. Ей же неудобно.
Раневская хмыкает:
– Зато надпись на лбу прикрывает.
– Какую?
– Что она дура.
– Фаина Георгиевна, все люди жаворонки или совы. А вы кто?
– Акула.
– Нет, это о сне. Жаворонки встают и ложатся спать рано, а совы поздно.
Раневская задумчиво:
– Если надо сходить в гости, то я сова, а если на завтрак в санатории, то жаворонок.
– Фаина Георгиевна, вы верите в светлое будущее?
– Конечно, почему бы не верить в то, до чего точно не доживешь?
Актрисы шепчутся:
– Говорят, NN после поездки на курорт заболел. Не знаете, какой у него диагноз?
Раневская громко:
– Кобелизм.
– Вчера целый день хотелось быть доброй, участливой, заботливой…
– Что же вам мешало, Фаина Георгиевна?
– Ни одна сволочь не позвонила и не зашла поболтать. Конечно, к вечеру настроение испортилось.
Раневская ворчит:
– Скоро будут присваивать звания тем, чьи фамилии знают только в Министерстве культуры.
– Фаина Георгиевна, что нужно, чтобы новый муж называл тебя самой красивой женщиной и лучшей хозяйкой?
