Если что-то в доме запропастилось, единственный выход найти – плюнуть на поиски и купить новое. Как только принесешь домой покупку, пропажа окажется лежащей на видном месте.
Если мгновения так тянутся, то почему же жизнь пролетает?
Это раньше в театр ходили за возвышенным состраданием, нынче все норовят просто развлечься.
Есть люди, которым опасно подставлять плечо, они его принимают за ступеньку, чтобы влезть на шею или вообще на голову.
– О… в моей жизни трагическая и безответная любовь постоянна…
В предвкушении раскрытия сердечных тайн актрисы замолкают и вытягивают шеи, чтобы лучше слышать. Самая храбрая осторожно интересуется?
– И кто же объект этой неразделенной любви, Фаина Георгиевна?
Раневская делано вздыхает:
– Деньги!
Человек, может, и создание природы, но явно черновое…
Я в театре, как перец, – присутствие всегда заметно, но большие дозы противопоказаны.
Если правда способна испортить отношения с человеком, то их с этим человеком лучше не иметь вовсе. Но иногда правду лучше сказать молча… У меня не всегда получается…
Сначала в ЗАГСе клянутся в вечной любви, а потом при разводе мелочно делят имущество…
Слишком хорошо знать людей опасно – остается мало поводов уважать их.
Бездарной игрой не провалить гениальную пьесу, но никакой гениальной игрой не исправить никудышнее произведение драматурга.
Завадский часто не понимает, что видение роли с его режиссерского места из зала и изнутри самой роли разное. Хотя зрители тоже смотрят из зала…
Режиссеры созданы, чтобы мешать актерам талантливо проживать роли согласно собственному представлению.
Жизнь – это огромная прекрасная картина. Беда в том, что большую картину можно разглядывать только издали, если подойти близко, видны лишь грязные мазки и пятна.
Читая некролог о ком-то:
– Надо же, при жизни был такой сволочью, а умерев, сразу перевоспитался!
Иногда, чтобы выглядеть глупцом, требуется много ума…
– Как живете, Фаина Георгиевна?
– Среднеарифметически.
– Как это?
– То хорошо, то плохо… вот и получается средне…
Самая обидная старость – это когда силы еще есть, а тебе они ни к чему…
Не бывает второстепенных ролей, но бывают такие, в которых заведомо нечего играть. За подобные роли стыдно, особенно если они в кино, ведь снято на долгие годы…
Человечество не способно уже сказать ничего нового, остается перевирать сказанное до нас.
Умение говорить с трибуны пустые, но правильные слова сродни таланту. Иногда за достойно сыгранную роль столько аплодисментов не получишь, сколько Верка Марецкая получает за свои лозунги.
– Миссис Сэвидж старуха. Вот уж не думала, что роль старухи Верка Марецкая и Любовь Петровна станут у меня отбивать…
Спектакль «Эта странная миссис Сэвидж» был поставлен в расчете на Фаину Георгиевну, и она блистательно играла эту роль. Но сначала оказалось, что у Любови Орловой нет заглавной роли для предстоящих гастролей за границей, и Завадский убедил Раневскую «уступить» миссис Сэвидж Орловой на пару месяцев.
Потом выяснилось, что Вера Марецкая смертельно больна, и теперь Завадский уговорил Орлову отдать роль Марецкой.
К Раневской роль уже не вернулась…
– Чтобы что-то победить, нужно довести его до абсурда. Например, две банки сгущенки, съеденные в один присест, отбивают любовь к ней на всю жизнь.
Раневская соглашается:
– Возможно, и так, но некоторые понимают все буквально и норовят довести до абсурда глупость, надеясь справиться и с ней тоже.
Жизнь прожить надо так, чтобы не было мучительно больно отдавать Богу душу.
Со вздохом:
– Другие безвременно умирают, а я безвременно родилась…
Раневская считала, что опоздала родиться, ей бы больше подошел XIX век.
– Как его жизнь скрючила, – качает головой Марецкая, глядя вслед знакомому.
– Да не жизнь, а радикулит, – возражает Раневская.
Лектор долго рассказывал о необходимости самовоспитания.
По окончании скучнейшей лекции у Раневской интересуются, занимается ли она самовоспитанием.
– Что вы! Я к мазохизму с детства не приучена!
До зарплаты три дня. Денег привычно нет.
Домработница:
– Денег уже нет.
Раневская:
– Еще нет. Так звучит приятней.
Женщины обсуждают знакомую:
– Чему она может радоваться? В жизни одни проблемы!
Раневская:
– Каждый имеет право быть счастливым по своему усмотрению.
Актриса капризно надувает губы:
– Не нравится мне эта жизнь…
Раневская интересуется:
– А есть альтернатива?
Я люблю всех, кроме тех, кого не могу терпеть и презираю!
Идет речь о крупной игре в карты. Актер шепотом жалуется:
– Хотел сходить по-крупному…
Раневская театральным шепотом интересуется:
– А получилось жидко?
Талант – это страдание. Наслаждаться можно только бездарностью.
Не стоит гнаться за двумя зайцами, гонитесь сразу за тремя – в полтора раза больше не догоните.
«Что делать?» надо продолжить: «…если делать ничего не хочется…».
Я такая одинокая, что мне своим одиночеством даже похвастать не перед кем.
Лектор:
– Советские люди строят грандиозные планы…
Раневская замечает:
