Она бодро зашагала в сторону выхода из колледжа, накинув тощий рюкзак.
– Су-ка! – прошипел я.
Скомканное постельное белье. Кровать. Духота от неотрегулированных батарей. Джонни МакНил рядом. Годы неправильных отношений. Мы так и не нашли иного способа времяпрепровождения, кроме как занятия сексом. Не знаю, как насчет Джонни, но я чувствовала себя после близости с ним мутно, неприятно. Не грязно, но странно. Будто бы опять дала слабину. Будто он опять победил, потому что природа наградила его силой, большим членом и выносливостью в койке.
И дело вовсе не в умопомрачительном удовольствии, от которого нельзя отказаться; наша связь во всех аспектах давненько стала какой-то приглушенной. Ржавый, тесный батискаф на дне мутного озера. Жизнь далеко не на полную катушку. Скорее, тактильные контакты, теплота соприкасающихся тел – те крупицы, которые на время приносили успокоение, иллюзию нормальности.
Поцелуи Джонни в постели через мольбы: «Прости меня, крошка, прости, это был последний раз, клянусь!»
Конечно, я не верила ни единому его слову. Просто недолгие моменты забытья как способ убежать от реальности. Такие, как Джонни, не меняются. Почему я цеплялась за него? Пара причин: первая – привычка, вторая – страх. Страх перед ним. И тревога, что на новом пути попадется какой-то еще более беспринципный подонок. Ведь именно на таких мне «везло» напарываться по жизни. Просто другие прикрывались благородными личинами, притворялись интеллектуальными, тонкими ухажерами. Смирение с участью убогой дуры, что вечно выбирает не тех, – вот почему я на самом деле до сих пор с Джонни.
Маленький городок, в котором Джонни МакНил решил за нас обоих остаться после окончания финансового колледжа. Он не собирался слушать, какие планы лежат в моей голове. Признаться, эти планы были, скорее, мечтами. Поэтому со временем я решила, что не стоит ждать от жизни многого. Это только в сраных книгах по мотивации и разных шоу по телеку набрехают, мол, у любого человека есть шанс подняться…
Ерунда, бред! На какие вакансии я б ни откликалась в других более крупных городах, меня не брали. Ни опыта, ни хорошего внятного резюме. Башкой-то понимала, почему так…
Неудачница, трусиха. Никакой улыбнувшейся удачи или случайной встречи с «нужным» человеком в каком-нибудь мегаполисе. Кем была я в сравнении с уверенными в себе девушками-акулами в стильных нарядах из дорогих универмагов?! Разве работодателю объяснишь на пальцах, что у провинциальной девчонки интуиция, вкус? Да и достаточно ли этого?
По сути, всё, что я могла, – это копить досаду от собственного бездействия, пока рылась в интернете, разглядывая сценические костюмы в классических постановках и в экспериментальных современных пьесах.
Беспросветица, депрессия. И дешевое вино по вечерам после ненавистной работы в отделе нижнего белья в местном торговом центре. Мой доход был стабилен, но крайне мал для того, чтобы пытаться запустить собственный бизнес, пройти классные курсы и подготовить достойный скетч-альбом для резюме. Что и говорить, я сдулась, сдалась давно. Сдалась сраному городу, затянувшему меня в илистые озерные воды, сдалась Джонни, который вытягивал из меня остатки энергии.
Я втихаря пялился на Уну в студенческом кафе. Она-таки обзавелась учебниками и пролистывала страницы с таким видом, будто ей под нос сунули кусок дерьма.
Финансовое отделение колледжа для выпуска сотрудников младшего звена, или плацдарм для поступления в университеты разной степени престижа. В мои планы не входило тратить еще несколько лет на высшее образование. Предки четко и ясно дали понять еще в старшей школе, что им в бизнесе не требуется финансовый гений. А нужен простой бухгалтер, который бы вел дела в магазинах. Я согласился. За меня всё решили, что тут дурного? Приличная зарплата, семейное дело, которое рано или поздно перейдет мне…
Стабильность. Отдельное жилье после прозябания в школьные годы в родительском доме и нескольких лет беспокойной житухи в общаге. Да-да, отчий сраный дом находился не на таком уж большом расстоянии от временного прибежища будущих счетоводов. Предки не стали перечить, когда я решил выбрать общагу. Они обставили всё так, что это, мол, «хороший жизненный опыт». На деле же им хотелось на время избавиться от меня.
А как же общий семейный бизнес? Бумажная волокита в отдельном кабинете. Крот, который зарывается в отчетах и не отсвечивает. Не лезет с разговорами по душам и не пьет в перерывах чай с дражайшей родней – очень удобно, не правда ли?! В общем, все шло своим чередом. Пока…
К Уне подкатил парень с параллельного курса, которого звали, кажется, Энтони. В ответ на его приветствие она что-то буркнула, а затем с сонным видом подняла глаза и пролепетала губами некую фразу. Этот Тони, да-да, точно – Тони рассмеялся, взъерошил волосы на затылке, а затем обернулся, ища кого-то.
– Эй, Натанзон, – замахал он рукой, растянув рожу в дружелюбной улыбочке.
