— Не волнуйтесь вы так, Нина Анатольевна! Оперировать будет сам Игорь Михалыч… А чтобы вы так не переживали и выспались как следует… — Он достал из кармана небольшую пачку листков, аккуратно оторвал один и протянул Нине. — Вот вам рецептик. Пойдете сейчас в соседний корпус, там аптека…
— Я знаю, — перебила его Нина. — А что это?
— Это легкое успокоительное и немного снотворное. Мне уже доложили, что вы вчера долго уснуть не могли. Отнесете вот это на пост, — кивнул он на листок, — и сегодня вечером, часиков в восемь, вам сделают. Я распоряжусь. Будете спать как младенец.
— А может, не нужно? — Нина сомневалась.
— Нужно, Нина Анатольевна, нужно. Всем перед операцией делают в обязательном порядке. Это очень хорошее средство. Вы нам завтра нужны спокойная, и чтоб сердечко не шалило, Ну, я пошел. — Анестезиолог легко хлопнул ладонью по Нининой кровати и поднялся. — До свидания, Нина Анатольевна, до завтра.
Часов до трех она пролежала неподвижно, глядя куда-то в потолок. Молоденькая сестричка несколько раз заглядывала в палату: приглашала Нину обедать, но она отказалась — Васька нанесла всего невпроворот, да и перед операцией не рекомендовали много есть. Потом сестра забрала пакет с медикаментами, купленными Ниной по списку. Потом зашла, чтобы отдать лекарства, которые понадобятся Нине после операции. Сестричка была разговорчивая, миленькая, но Нина лежала на своей кровати молча, отвернувшись к стене, делая вид, что дремлет.
Наконец, пролежав так несколько часов, она поднялась и пошла в аптеку. Аптекарша еще вчера приметила эту молодую девочку, покупавшую стандартный набор для операции, и поэтому закивала Нине с порога, как старой знакомой.
— Забыли что-нибудь?
— Да. — Нина протянула листок. — Вот, доктор велел купить.
— Сейчас посмотрим… Ага! За-ме-чательно. Уже даю. — И выложила на прилавок лекарство и шприц к нему. — Завтра? — фамильярно спросила она, перегнувшись через прилавок.
— Что? — не сразу поняла Нина.
— Я спрашиваю, оперировать завтра будут? — Дама добродушно смотрела на Нину и почему-то кивала ей накрахмаленной шапочкой с замысловатыми прорезями «ришелье».
— Да, вроде. — Нина пожала плечами. — А что?
— А кто, — допытывалась досужая аптекарша, — сказали?
— Игорь Михайлович. — Нина покосилась на не в меру любопытную даму, взяла ампулу с прозрачной жидкостью и шприц и зачем-то стала их рассматривать. — А это хорошее лекарство? — с сомнением спросила она.
— Очень! Спать будете как дитя. И вот еще что. — Провизор наклонилась к Нине. — У многих после операции бывают проблемы с гм… туалетом. Так я вам советую взять это очень мягкое слабительное. Тоже очень, о-о-чень хорошее.
Аптекарша сложила все в веселенький пакет с цветочками.
— Удачи вам! Игорь Михайлович — очень хороший врач, — добавила она.
— Спасибо. — Нина выдавила из себя какое-то подобие улыбки для приветливой дамы и вышла на улицу. Снова идти в палату не хотелось. Посидеть здесь? Вот, видимо, та самая скамейка под окнами их корпуса, почти у самого санпропускника, где любят вечером отдыхать медсестры. Листья на липах уже желтеют. Нина села на скамейку, смахнув несколько золотых липовых сердечек. Нужно на что-то решаться. Собственно, она уже решилась. Она все равно умрет. И у нее просто нет выхода. Нет выхода.
Она все продумала еще раз тут же, под липами. В те несколько минут, которые она провела в аптеке, все сложилось в голове так, как будто она размышляла над этим много дней подряд. Вернувшись в палату, она достала мобильник и позвонила Сергею. Он долго не отвечал, и она уже было решила, что это судьба, и хотела дать отбой, но тут трубка вдруг сказала раздраженным глуховатым голосом Сергея прямо ей в ухо:
— Да!
— Сергей!
— Да, Нина, говори, быстрее. У меня трубка садится и очень мало времени.
Он, конечно, не хотел говорить с ней так резко, но долгие препирательства с прорабом, которому он хотел поручить ремонт квартиры, вывели его из себя. Да еще нужно было все утро любезничать с Ликиной матерью…
— Сергей, мне нужное тобой поговорить. Желательно сегодня. И без присутствия этой твоей… невесты. И без ее матери тоже.
Да что за день такой! Прораб, Вероника Валерьевна, теперь еще и Нина!
— При чем здесь Лика и ее мать? — спросил он довольно холодно.
— Вот именно, они здесь совершенно ни при чем, — не выдержав, сорвалась Нина, — и поэтому я тебя убедительно прошу, чтобы их не было.
— Хорошо. Ладно! Во сколько ты придешь?
— От половины десятого до десяти. Тебя устроит?
— Да. — Он нажал на кнопку отбоя и с раздражением бросил телефон на сиденье рядом. Черт бы побрал все это!
— Ты меня слышишь?
— Да слышу, слышу я тебя, не глухой.
— Заедешь к нему сегодня вечером.
— Да ладно, сколько можно! Тёрли уже. Сегодня все сделаю. А если он не один будет?
— Так ты позвони и договорись, чтобы был один. Или тебя учить?
— Не учи ученого. — Витек недобро усмехнулся. — Что это ты так его не залюбил? Чего вы такого не поделили? Может, с ним просто потолковать по-хорошему?
— Ты что, совсем тупой? Не понимаешь ничего? Или, может, придуриваешься?
Тупой, тупой! Ничего он не тупой. Просто хотел как лучше.
