«Я всё понимаю…» — вынужденно согласился Лавр. Письмо Пируа он, можно сказать, купил за рецепты блюд. Никаким настоящим одобрением Хлебери и не пахнет. То же будет касаться и демонов зависти, если ему вообще удастся купить письмо. Единственное, где он нашёл успех — демоны лени. И то только потому, что оставил там клона на всю неделю.
«Я, безусловно, тоже могу продать тебе рекомендательное письмо. Однако если ты намерен заполучить моё настоящее одобрение, то тебе придётся, помимо покупки письма, пожертвовать чем-то действительно ценным. Именно пожертвовать. То есть эта вещь к тебе уже никогда не вернётся, а, вероятнее всего, будет уничтожена.»
«Это какая-то бессмыслица…» — нахмурился Кён.
«Все эти техники и медицина, которые ты мне предлагаешь, для тебя ничего не стоит. Как минимум потому, что ты их не потеряешь. Они же в твоей памяти. Только пожертвовав чем-то действительно ценным для себя, ты придашь ценность моему одобрению.» — глазки Балаама заблестели, как у настоящего дьявола, предлагающего сделку.
«И что же я должен отдать? Вернее, как вы поймёте, что я вас не обманываю?»
«У меня, как у имперского демона, носящего родословную демона жадности, есть способность определять то, чему придали ценность.»
Кён никогда не слышал о такой способности. Этот мир слишком удивителен.
«Мне нужна капелька твоей крови, чтобы активировать способность.» — добавил патриарх.
Пожав плечами, Лавр предоставил демону каплю своей крови.
Балаам поместил её в рот и, прикрыв глаза, задёргал носом. Он приблизился к Астарте и, брезгливо фыркнув, повернулся к Эльзе, которую усердно обнюхал и удовлетворённо закивал: «Эта девушка очень важна для тебя! Пожалуй, слишком важна… Впрочем, неважно. Всё равно она под протекцией императора.»
Эльза аж зардела со слов рогатого. Как приятно слышать! Хотя она и так всё это знала, но слова патриарха всё равно оказались для неё, пожалуй, лучшим комплиментом за всю жизнь. Также она испытывала злорадство по отношению к суккубу.
Астарта уязвлённо прикрыла рот ладошкой, пока из её прекрасных глаз струились слёзы. Не описать словами, сколь сильную обиду и зависть она испытывала. Вот, значит, как велика разница в отношении сладенького к ней и Эльзе… Как болит сердечко.
Тем временем Балаам приблизил лицо к пальцам юноши: «Чувствую, что там сокрыто что-то ценное… Неимоверно ценное для тебя! Покажи мне… Покажи!»
{Даже ценнее, чем я, что ли?!} — испугалась Эльза. Разве может для Кёна какая-то неодушевлённая вещь быть ценнее неё? Если так, то девушка как минимум не поймёт, а как максимум не простит брата! Теперь понятно, что недавно чувствовала Астарта…
На сей раз пришло время для суккуба позлорадствовать.
{Он даже моё сокрытое кольцо и его содержимое унюхал? Удивительная способность…} — Кён начал вынимать из кольца вещи, которые имеют для него хоть какую-то ценность. Начал он с некоторых дорогих формаций, предоставленных ему Евой.
Демон жадности недовольно фыркал и вертел головой, как бы требуя достать что-то более ценное. Всякие формации и медицина его не устраивали. А когда появился меч Бедствий, Балаам тщательно обнюхал его — он определённо был ценен для человека — но в итоге тоже покачал головой: «Нет, это не оно! Есть что-то ещё более ценное!»
Астарта и Эльза заинтересованно вытянулись.
Лавр, поколебавшись, достал из кольца тело Валиры, запечатанное в огромном нефрите. Прощаться с ней он не станет ни при каких условиях, а вынул он её только для того, чтобы показать всё ценное, что имел при себе.
«О-о-о! Вот это сюрприз!» — изумлённо вскрикнул Балаам. Казалось, юноша предоставил ему собственное сердце, настолько “это” было важным для него.
Эльза уронила челюсть. Она меньше всего на свете ожидала увидеть в кольце тело той мерзкой преступницы, по совместительству жены “Тёмного барона”, то есть своего брата. В его жизни случилась такая трагедия, а она даже не знала о ней… Он не рассказал.
Астарта не знала таких подробностей, но наличие мертвой красавицы в кольце сильно взбудоражило её фантазию и даже поразило острой стрелой в сердце. Хотя, казалось бы, ревновать сладенького к мёртвой — не самое разумное занятие.
«Надеюсь, вы понимаете, что я не отдам её тело, даже если вы станете моим рабом.»
«Д-да… Просить её в качестве оплаты будет слишком жадно.» — согласился Балаам, задумчиво скрестив руки. Его обоняние подсказывало, что эта просьба была бы сравнима с тем, чтобы забрать его жизнь. Явный перебор. — «В таком случае, у меня не остаётся иного варианта, кроме как попросить у тебя этот чёрный меч. А чтобы ты не подумал, что я присвою его себе — уничтожу у тебя на глазах. Что скажешь?»
«Я согласен.» — для виду поколебавшись, ответил Кён. Хоть меч Бедствий был ему дорог, как символ, с которым он многое пережил, но всё же это всего лишь зачарованный кусок углерода, который можно создать и зачаровать повторно.
«Тогда сделка заключена!» — с дьявольским оскалом Балаам пожал человеку руку. Вскоре он уничтожил меч Бедствий грубой силой, немного повозившись с ним.
