«Я не собираюсь убеждать вас словами. Ибо они пустое место, когда нет существенных доказательств. Лучше я всё вам покажу.», - он указал рукой в тёмное вечернее небо, а из нефрита, находящегося в его ладони, полился белый свет, который на высоте в сотню метров сформировал яркий экран.
Бай использовал свою энергию, чтобы транслировать запись нефрита в небо. А дабы улучшить слышимость, он поставил его рядом с нефритом усиления звука.
Десятки тысяч людей стали свидетелями общения Стефана с Баем в кабинете патриарха. Они не особо удивились спецэффектам - подобные формации нередко используются во время грандиозных событий. К тому же, их невозможно подделать.
Сразу все затихли, желая услышать подробности.
Патриарх Герман с каменным лицом медленно повернулся к Стефану и посмотрел на него с немым вопросом.
Старейшина вздрогнул и побледнел. Сердце словно остановилось. Старый плут Бай оказался на шаг впереди! Стефан и помыслить не мог, что их разговор записывают!
Герман хотел было выкрикнуть “почему мы должны тратить время на всякие бредни?!”, но передумал – лучше не тревожить заинтересованную толпу. Прервав запись, он вызовет лишь массовые подозрения, тем самым испортив имидж своей семьи. Вряд ли его старейшина Стефан мог наговорить много ерунды в кабинете Бая.
Трансляция длилась несколько минут. Настроение масс стремительно менялось. Многие челюсти подверглись силе гравитации. Зрители были потрясены до глубины души. Им словно прочистили глаза, и они впервые увидели правду.
Из записи всем стало очевидно, что Стоуны вовсе не лгали про победу Кёна на вечеринке. Этому есть по крайней мере два подтверждения – парень является внуком Бая, ну и, что гораздо важнее, Цаян потерял сознание от страха, когда ему дали волю поймать Кёна! И это-то с преимуществом в область!
«И что вы хотели нам этим сказать?!» - с нарочито спокойным видом спросил Герман. Однако его лицо предательски покраснело от ярости.
Стоящий рядом Стефан дрожал, как мокрый пёс. Его лицо посинело. Теперь патриарх сделает из него котлету! Это катастрофа… Мужчина хотел плеваться кровью. Его должности пришёл конец!
Его сыновья не далеко ушли – Киян сжимал кулаки, сдерживаясь, чтобы не избить младшего брата до смерти прямо при всех. А Цаян харкнул кровью и потерял сознание. Юноше хотелось умереть.
Бай убрал нефрит в карман и с довольной улыбкой ответил Герману:
«Запись сама всё сказала. Пусть люди услышат эхо своих сердец. Пусть они будут осторожнее, имея общие дела с Браунами.»
«Бай, ты думаешь…»
«Всем спасибо за внимание, будьте добрее друг к другу.», - мягко сказал Бай и ушёл со сцены, произведя на весь Бостон неизгладимое впечатление.
Жители Бостона переглядывались. Пошли первые комментарии, сменяющиеся гомоном толпы. – «Неужели Брауны лгали?! Разве такое возможно, чтобы некий Кён победил Цаяна?!» … «Цаян потерял сознание! Ха! Похоже на правду!» … «А как же наглый грабёж двухсот тысяч?!» … «В записи речь шла только о ста тысячах. И разве это воровство? Я бы и сам не продал своего сына, предложи мне хоть миллион! Ну разве что за два…» … «С такими лживыми лидерами нашему королевству конец. Я пакую чемоданы.»
Всего за пару минут трансляции мнение жителей Бостона о Стоунах и Браунах кардинально поменялось. И лишь те, кто продолжал верить в праведность Браунов, хранили тягостное молчание.
Герман, слыша сотни выкриков, крепко сжал кулаки, краснея. Позавчера он лично подставил свою семью под огромный штраф, а сегодня нарисовалась ещё одна свинья от Стоунов. Вернее, от Стефана. Жалкий ублюдок осмелился посрамить репутацию великих Браунов! Нужно обязательно его наказать.
Неожиданно раздался приветственный гимн. Роскошная золотая карета, запряжённая четырьмя прекрасными белыми лошадьми, приближалась к центральной площади.
Люди мгновенно забыли про распри двух семейств и преисполнились триумфа. Наконец-то они увидят короля Михаила – держателя престола и гордость Железного трона!
Из кареты, в сопровождении свиты, вышел король. Он был одет в царственный наряд, расшитый драгоценными камнями. В руке мужчина держал жезл. На голове покоилась знатных размеров золотая корона. Он шёл медленно и демонстративно, не оглядываясь по сторонам. Люди почтительно ему кланялись.
Позади Михаила шёл принц в тёмном капюшоне, скрывающем всё лицо. Он не желал лишнего внимания к своей персоне по некоторым объективным причинам. Чарльз, в отличие от проклятых демонов, прибыл вместе с отцом, ибо по-настоящему его любил. И только он один мог заметить в его странном поведении отсутствие воли, а во взгляде мрачную пустоту. Он знал, что король давно превратился в безвольную марионетку. Принцу было невдомёк, почему Влада позволила королю сегодня выступать – он не сможет дать нормальную речь, публика непременно почувствует фальшь.
Как бы ему хотелось просто выбежать на платформу и закричать во весь голос – «Кара и Влада демоны!» – однако ему даже не позволят подняться, а если будет шуметь, то быстро усмирят, а потом убьют.
