— В самый костер, — владыка Благого Двора не стал пока вдаваться в подробности нового столкновения Домов.
Мэренн помогала Гранье устроиться поудобнее. Владыка Благого Двора смерил взглядом брата:
— Волчицы Черного замка перестали тебя привлекать? На белое потянуло? Тебе одна ночь веселья, а мне расхлебывать проблемы ладно если одно столетие! Ллвид не стал бы разбираться, а запер бы тебя на две недели!
— Владыка, он не виноват, — вступился за принца Антэйн.
— Помолчи! — оборвал его Майлгуир.
— Мой король, Мэллин ни при чем! — воскликнула Гранья.
— Прекратите уже выгораживать его! — окончательно озлился волчий король. — Всегда не он, он не виноват, это не он, всегда не он! Это его шаловливые ручки сыграли песнь поношения или оборвали очередной неудачно висевший подол! Не иначе, потому что этот подол сам хотел быть оборванным!
— А вот и нет! — оскорбилась Гранья.
— Я не сомневаюсь в твоей привлекательности, — напряженно улыбнулся Майлгуир. — Я сомневаюсь в разуме этого… остолопа!
Остолоп вел себя подозрительно тихо, не отпирался, не язвил и смотрел как-то странно.
— Да нет же! — со слезами в голосе выкрикнула Гранья. — Я назвала своим волком его! — ткнула она в сторону смущенного Антэйна.
— Его? — удивился Майлгуир.
— Его?! — повторил Лагун безо всякой приязни. — Гранья, как ты могла? Отец…
— Ну что отец? — подбоченилась Гранья. — Что отец? Всегда сдувал пылинки и держал подальше от всего?! Чего ты улыбаешься?! — обернулась она к Антэйну. — Это был всего лишь Лугнасад! Только один Лугнасад — и ничего более!
— Гранья! — оскорбленно произнесли Лагун и Антэйн одновременно.
Дочь старейшины отвернулась от всех на край лодки, а Мэренн присела рядом. Трогала за плечо, а та дергала им, а потом обернулась к Мэренн и прижалась к ее груди.
Майлгуир отошел к брату.
— Только не говори, что они сами, — тихо произнес он.
— Не сами, — шмыгнул носом брат. — Понимаешь, два разбитых сердца!
— И один Лугнасад, — договорил Майлгуир, совершенно перестав злиться. — Добро. Гранья выглядит очень здоровой, а Антэйн — очень счастливым.
— Извинения приняты, — фыркнул Мэллин. — Да что ты меня утешаешь, лучше Мэренн…
— Мэренн, — тихо позвал король, не желая отрываться от плеча брата.
Она подошла по шаткой палубе, взглянула настороженно и печально. Майлгуир протянул руку:
— Присядь со мной.
Высоты не чувствовалось, словно они все еще плыли по воде. Майлгуир обнимал жену и брата и, пожалуй, очень давно не ощущал себя таким счастливым.
Лагун подошел, передал флягу с водой и хлеб с окороком. Негромко сказал, что еды хватит на день-два.
— Больше и не понадобится, — ответил Майлгуир.
Антэйн искоса поглядывал на Гранью, та гордо отворачивалась в другую сторону.
Несколько раз налетал плотный туман, судя по всему, дул ветер, но кранхайл шел ровно, не вычерпывая магическую силу Майлгуира, а словно сам по себе, направленный его повелением: как можно скорее добраться до Дома Камня.
— На самом деле, я думаю, волки должны держаться поближе друг к другу, — Мэллин сидел на носу их суденышка и тихонько перебирал струны, не менее тихо обмениваясь мнениями с Мэренн.
Жену Мидир узнал бы хоть в плаще, хоть в накидке, хоть в полном боевом доспехе, хоть завернутой в шкуру — как сейчас, спасаясь от холода ночной воды.
— Как будто бы мы не держимся, — жена улыбнулась, но тут же посерьезнела. — Я тоже думаю, браки внутри Дома самые прочные и удачные. Волкам нужно быть с волками, лесовикам искать свою пару среди лесовиков, степные и так держатся наособицу. К тому же многие из нашего края не одобряют столичные нравы по принятию в наш Дом тех, кто родился не в нем.
Мэллин переложил ногу на ногу и опять затренькал, посмеиваясь.
— Нет, моя королева, ты меня немножко не поняла, — наморщился еще наверняка, пытаясь не смеяться. — Я считаю, и среди других есть волки, даже среди людей, нам стоит предоставлять им убежище. Волк это же не только название, так ведь, моя юная королева? Волк — это душа.
— Душа, это земное название, мой юный принц, — Мэренн обиделась и вернула любезность. — А в людях не может гореть искра предвечного пламени, как тут ни старайся. Потому что люди — не мы, и уж тем более не волки.
Сказала она это все серьезно, без намека на улыбку, но Мэллин все равно рассмеялся. Как подозревал Майлгуир, потому, что его назвали «юным».
— «Душа», «искра», моя прекрасная королева, не видится ли тебе разница этих слов исчезающе малой? — опять затренькал что-то, веселее. — Я мог бы поведать тебе давнюю-давнюю быль о том, как человек смог стать драконом, хочешь? Песня, правда, долгая, но уверен, сэр Корган сумеет пленить твое внимание достаточно, чтобы ты не уснула!
— Драконом, Мэллин, не волком, — Мэренн очаровательно задрала носик. — Волком стать труднее, если вообще возможно!
— Ты только что усомнилась в существовании всего нашего Дома или мне показалось? — поймать брата на словах всегда было трудно.
— Нет! То есть, совсем нет! Мы же не становимся волками, мы ими уже рождаемся! — горячность молодости выдавала Мэренн с головой.
