Не обращая внимания на мои слова, Том продолжает:
– Финч говорит, это сделала Полли.
Краем глаза я вижу, как Финч кивает. Полли скулит:
– Это не я! Честное слово!
Отец вновь пытается её успокоить. Том говорит:
– Уж не знаю, её это художества или не её, но вчера она назвала Лилу шлюхой. У вас дома. Полли признаёт, что так оно и было. Очень мило с её стороны.
– Она очень раскаивается, что так назвала Лилу, – говорит отец Полли. – Но с вашим крыльцом она не имеет ничего общего. Весь вечер она провела дома, с мамой.
Уолтер пытается вмешаться, но его перебивает Том:
– И ещё Финч к тому же заявляет, что не делал ту фотографию. И что её сделала Полли, а он всё это время её прикрывал.
– Неправда! – кричит Полли, вся в слезах и соплях. – Это ужасная ложь!
– Лжёшь здесь только ты, – очень спокойно отвечает Финч. Уолтер вздыхает и говорит:
– Ну, надеюсь, завтрашнее заседание внесёт в вопрос некоторую ясность.
– Ясность? – кричит Том. – Пока что ясно видно только одно – над моей дочерью издеваются, и кто-то из этих двоих врёт. Может быть, оба. Может быть, всё это отлично продуманный сценарий, чтобы никого не обвинили.
– Уверяю вас, мистер Вольп, ничего подобного, – говорит отец Полли. – Моя дочь назвала вашу отвратительным словом, но…
– Но что? – шипит Том. – Ничего страшного, пустяки?
– Том, пожалуйста. Я понимаю, это тяжело, но постарайтесь успокоиться, – просит Уолтер.
– Не смейте меня успокаивать. Это цирк! Настоящий цирк! – Том резко встаёт, отпихивает стул и рвётся к двери. – Кто-нибудь, приведите сюда мою дочь! Быстро!
Уолтер в совершенном смятении хватает телефон, какое-то время выжидает, потом говорит:
– Попросите, пожалуйста, Лилу Вольп подойти в главное здание. Да. Прямо сейчас, пожалуйста.
Том выбегает и с шумом захлопывает за собой дверь. Я вскакиваю со стула, сердце бешено колотится. Я смотрю Финчу в глаза.
– Клянусь, мам, – шепчет он, – я этого не делал.
Не знаю, три секунды прошло или три минуты, но когда Лила всё ещё не появляется в коридоре, я начинаю колотить по стойке регистрации, и орать на эту зануду секретаршу, и требовать, чтобы мне сейчас же привели мою дочь. Я даже рвусь по коридору в направлении классов.
– Мистер Вольп, вам туда нельзя! – Секретарша встаёт со стула, испуганная, будто я – вооружённый террорист. Дрожащим голосом она заявляет, что если я сделаю ещё шаг, она нажмёт на кнопку.
Я останавливаюсь, разворачиваюсь и иду к ней.
– Пожалуйста, не делайте вид, будто вы не понимаете, что здесь происходит. Потому что я полностью уверен – вы понимаете
Я снова стучу по стойке – просто так, на всякий случай – и тут из-за угла ко мне несётся Лила, вне себя от стыда.
– Папа! Что ты делаешь? – кричит она. Секретарша с любопытством взирает на нас поверх очков.
– Пошли. Мы уходим. Сейчас же.
– Я не могу уйти, папа! – Она с отчаянным видом оглядывается по сторонам. – У нас контрольная по естествознанию! И я все вещи оставила в кабинете!
– Сейчас же! – ору я.
Она вновь пытается что-то возразить, но я разворачиваюсь и иду к двери. Я нервничаю, потому что не знаю, как быть, если она за мной не пойдёт, но уверен, что секретарше всё-таки придётся нажать на кнопку. К счастью, мне не приходится это выяснять, потому что спустя несколько минут я слышу за спиной шаги Лилы.
Я иду быстрее, мои шаги всё шире и шире. К тому времени как мы добираемся до машины, Лила совершенно выходит из себя и так бурно рыдает, что начинает задыхаться. Мне хочется обнять её и успокоить, но злость и желание выбить из этих богачей всё дерьмо пересиливает сочувствие.
Поэтому я завожу мотор, обгоняя бесчисленных засранцев на «Рендж Роверах», БМВ и «Мерседесах». Господи, о чём я только думал, отправляя дочь к этим бездушным лживым сукиным детям, которых волнуют только деньги? Почему я не усвоил урок, когда был мальчиком и подносил клюшки в гольф-клубе? Когда спал с Деланей и понимал, что был для неё куклой, что она использовала меня, чтобы позлить папочку и своё сраное высшее общество? Ну вот, теперь Лила тоже стала куклой, и я не собирался это терпеть. Больше мой ребёнок не пойдёт в эту чёртову школу. Никакое образование этого не стоит. Что она получит в итоге? Что ей даст элитарное образование? Элитарных друзей и мужа вроде Кирка Браунинга? Хрена с два. Пусть лучше Лила живёт от получки до получки, как я, чем станет такой, как эти уроды. Пусть лучше она, как я, останется совсем одна, чем будет
