Она еще раз просмотрела первую статью, помечая знаком вопроса те положения, которые, по ее мнению, корреспондент мог бы сформулировать яснее. Никто не спрашивал ее, хочет ли она кофе, никто не интересовался, как она провела выходные. Единственным человеком в редакции, который изо всех сил старался быть с ней любезным, была женщина, занявшая место Питера Горрика.
Она только взялась за вторую статью, как ее телефон зазвонил.
– Алло?
– Сэнди?
Сэнди мгновенно выпрямилась.
– Джулия?
– Да.
– У тебя все нормально?
Долгое молчание.
– Я могу с тобой встретиться?
– Конечно. У тебя действительно все нормально?
– Да.
– Куда мне подъехать за тобой?
– К школе, – ответила Джулия и повесила трубку. Она откладывала этот звонок, откладывала даже мысли о нем, сколько могла. Но больше она не видела иного выхода. Она вышла на улицу дожидаться Сэнди.
Крыло старенькой «Хонды» цвета морской волны дребезжало, пока они отъезжали от школы и добирались до проселка. Джулия поставила ноги на брошенный на пол школьный рюкзак, подняв обтянутые леггинсами колени до груди. Она смотрела на мелькавшие за окном сосны и снежные сугробы. Стекла были плотно закрыты, и она слышала, как Сэнди дышит, сглатывает комок в горле, ждет. Джулия облизала потрескавшиеся губы.
Сэнди вела машину медленно, растягивая время, что они были вместе, пытаясь превозмочь молчание Джулии, но опасаясь, что, если надавить, Джулия снова замкнется в себе. Проехали еще четыре мили.
– Что-нибудь случилось? – наконец спросила она.
Джулия скрестила ноги. Она смахнула с оконного стекла каплю грязи и вытерла палец о сиденье.
– Ты можешь поговорить за меня с отцом?
– О чем?
– Меня собираются оставлять на второй год. У меня неуспеваемость по четырем предметам. Но миссис Мерфи нашла эту школу, Академию Брандстона. Она находится всего в сорока милях отсюда. Они сказали, что возьмут меня на весенний семестр. Это школа для таких, как я.
– Для таких, как ты?
Голос Джулии стал тихим и язвительным.
– Для детей, которым нужно особое внимание. Ну знаешь, для трудных детей.
– Понятно, – Сэнди на мгновение растерялась. – А ты трудный ребенок?
Джулия пожала плечами.
– Они мне выделят какую-то денежную помощь.
– А твой отец не хочет, чтобы ты ехала?
– Он мне не дает никакого ответа. Он встречался с миссис Мерфи и ей тоже ничего не сказал. Дело в том, что занятия начинаются на следующей неделе.
– А ты хочешь поехать?
– Да, – просто ответила Джулия.
Сэнди свернула на дорогу в сторону Кендл-хилла.
– Джулия, – тихо начала она, – твой отец и я…
Глаза Джулии сузились.
– Ну, скажем просто, что он не слишком ценит мое мнение.
Джулия повернулась к ней, положив ногу на сиденье.
– Но ты по крайней мере попытаешься?
Сэнди въехала на пустую подъездную дорожку. Джулия никогда раньше ни о чем ее не просила, и даже сейчас она ни о чем не умоляла, а лишь прикидывала шансы.
– Попытаюсь, – сказала Сэнди, – но на многое я бы не рассчитывала.
Джулия кивнула и вышла из машины, не сказав спасибо.
Сэнди смотрела, как Джулия вошла в дом и закрыла за собой дверь. Она медленно выехала с подъездной дорожки задним ходом и спустилась с Кендл-хилла. На дороге попадались обледеневшие участки и какое-то время она осторожно вела машину, не думая ни о чем другом.
В городе она очутилась за квартал от дома на Сикамор-стрит, и хотя тщательно избегала его целый год, на этот раз свернула и медленно проехала мимо. Перед домом не стояло машин. На окнах гостиной висели кричащие ярко-желтые шторы. На стеклах окон верхнего этажа были наклеены самодельные снежинки.
Когда-то во время Теда (она никак не могла думать об этом по-другому, не могла подобрать этому подходящее название) она все время тайком проезжала мимо этого дома по дороге на работу, по дороге домой, иногда даже специально ради этого ездила среди дня, хотя и стыдилась этого непреодолимого влечения. Тогда ей казалось, что дом словно раздался в высоту и ширину, вырос наглядным укором, и она тщетно пыталась догадаться, что творится внутри. Возможно, ей просто нужно было напоминать себе о его существовании.
