– Мне только нужно было высказать ему, что я об этом думаю, понимаете? То есть он же со мной обошелся, как с полным идиотом. Ну вот я и пришел туда утром в десять часов. Не знаю, что я думал сделать. Пожалуй, просто хотел увидеться с ним и убедиться во всем сам. В общем, не успел я и пару слов сказать, Уоринг бросает на меня взгляд и заявляет, что, если я еще когда-нибудь появлюсь поблизости, он примет ко мне меры.
– Как вы поняли, что имелось в виду под этим «примет меры»?
Парселл фыркнул.
– Было яснее ясного, что он имел в виду. Назовите это угрозой, идет? По правде говоря, выяснять я не собирался. Я этому парню не доверяю. Считаю, что он на все способен. На все.
Риэрдон выдержал паузу.
– У меня больше нет вопросов.
Оба юриста повернулись к судье.
– Эти показания не имеют отношения к обвинению в убийстве, – постановила она. – Я их не принимаю.
Фиск позволил себе слегка улыбнуться.
– Пригласите присяжных войти, – велела судья приставу.
Как только присяжные снова расселись по местам, всматриваясь в лица участников процесса, отыскивая намеки на то, что произошло в их отсутствие, пытаясь понять, не изменилась ли атмосфера, Фиск медленно приблизился к свидетельскому месту, окинул Парселла пренебрежительным взглядом и повернулся к присяжным. Прежде чем снова обратиться к свидетелю, он тряхнул головой.
– Мистер Парселл, – начал он, – пока Тед Уоринг работал у вас, продвигали ли вы его постоянно по службе?
– Да, но…
– Не будет ли справедливо утверждать, что вы бы делали это лишь в том случае, если он хорошо справлялся с работой?
– Ну, да, но…
– Доверяли ли вы ему единоличное руководство объектами, где находилось оборудование на тысячи долларов?
– Возможно.
– Случалось ли когда-нибудь, чтобы он воровал у вас деньги, мистер Парселл?
– Он украл у меня мой бизнес.
– Я повторяю вопрос. Воровал ли он когда-нибудь у вас деньги?
– Наличные – нет.
– Он имел дело с многочисленными подрядчиками и клиентами. Возникало много возможностей для взяток, что, не сочтите за оскорбление, как я понимаю, представляет некоторую проблему в вашей отрасли. Были ли какие-нибудь свидетельства о том, что мистер Уоринг замешан в чем-то подобном?
– Нет. А я все-таки сочту это оскорблением, СЭР. Я и не подозревал, что ваша профессия в последнее время получила какой-то приз за неподкупность.
Присяжные захихикали, и Фиск – тоже; он принужденно засмеялся.
– Итак, – продолжал он, – жаловался ли вам на мистера Уоринга когда-нибудь хоть один клиент?
– Нет.
– Опаздывал ли он когда-нибудь на работу?
– Я такого не припоминаю, но…
– Забывал ли он расплачиваться за кофе? Еще за что-нибудь? Вообще хоть что-нибудь, мистер Парселл?
– Ничего подобного не было. Он просто…
– Мистер Парселл, верно ли, что ваша фирма настолько задолжала, что вы были вынуждены прибегнуть к главе одиннадцать?
– Ну и что?
– Правда ли, что Тед Уоринг ушел из вашей фирмы лишь когда у вас осталось мало работы для него?
– Работа у него была.
– Верно ли то, что многие клиенты, перешедшие к нему, сделали это потому, что их беспокоила ваша платежеспособность?
– С нашей платежеспособностью все было бы замечательно, если бы Уоринг не нанес мне удар в спину.
– Похоже, вы очень сердиты на него, мистер Парселл.
– Просто я не люблю людей, на которых нельзя положиться, – ответил Парселл.
– Или людей, которые удачливее вас?
– Возражаю, – вмешался Риэрдон.
– Я снимаю этот вопрос. Давайте поговорим о вашем посещении фирмы «Уоринг и Фримен». Возможно, именно Тед Уоринг почувствовал угрозу с вашей стороны, когда вы ворвались к нему, желая отомстить?
– Я не собирался мстить.
– А что же вы собирались сделать, мистер Парселл?
– Не знаю.
– У меня больше вопросов нет.
– Он не чувствовал угрозы, он чувствовал вину, – выпалил Парселл. – Вину.
Фиск внес протест, и судья распорядилась, чтобы последние слова вычеркнули из протокола.
И все же, когда Парселл, наконец, покинул свидетельское место, он на мгновение задержался возле стола защиты, и его глаза, обращенные на Теда, хитро и победоносно сверкнули.
