Рядом уже стоял официант в униформе: фиолетовая рубашка, черные брюки и жилетка. Прическа в стиле пятидесятых годов - короткая на висках, с приподнятым и тщательно зачесанным назад чубом выдавала в нем гея. Он подошел неслышно и, наверное, давно, но ни словом, ни кашлем не посмел заявить о своем присутствии.
- Два бокала белого вина, пожалуйста, - сказал Марк.
Официант кивнул и удалился. Наконец-то, одни. Марк верил и не верил. Решил не отвлекаться на мечты, ведь Тиффани хотела о чем-то поговорить. Но она притихла. Почему? Сидела рядом и, вроде, отсутствовала. Положила сумку с бахромой на диван, скрестила руки на груди, уставилась на танцевальную площадку. Наверное, потому что та ярко освещена и привлекала взгляд...
С тихим удовольствием Марк огладил глазами подругу. Какая у нее удачная фигурка: в джинсовом сарафане выглядела мило, сейчас - как из журнала мод. Черная курточка тонкой кожи, с пряжками и заклепками на карманах и по рукавам - наверное, именно та, которую носила героиня ее любимого клипа. Под курткой черная с блестками блузка на бретельках и ни намека на бюстгальтер, но о том знает только он. Под юбкой потрясающие ноги - сильные, тренированные, свободно делающие шпагат - скоро, уже сегодня они обнимут его...
Он обхватил ее за талию, придвинул к себе. Тиффани очнулась. Не меняя позы, повернулась, посмотрела долго и как-то строго.
- Я скучала по тебе, - прошептала.
- Я тоже. Думал, что умру. - Марк провел мягкой ладонью по ее спине.
Тиффани приникла к нему и начала целовать в лицо, обхватив обеими руками. Целовала, не стесняясь, громко чмокая губами - в подбородок, лоб, глаза. Прижалась щекой к щеке, крепко-крепко. Марк ощутил влагу.
- Почему ты плачешь?
- Не знаю, как сказать... Я слишком люблю тебя. Я никого в жизни так не любила. Мне страшно. Ты самый дорогой человек...
- Тогда почему ты исчезла?!
- Да потому... - Не договорила - к столику подошел официант.
Он осторожно поставил на стол две пузатые, на тонких ножках рюмки. Они были одинаково наполнены на две трети светло-желтой, почти прозрачной жидкостью. Парень пожелал приятного вечера и отправился дальше.
Чокнулись.
- За тебя! - сказала Тиффани.
- И за тебя!
14.
Отпили по глотку. Тиффани поставила рюмку, не рассчитала, жестко стукнула круглым донышком о стол. Вино вздрогнуло и заколыхалось вокруг стенок.
Нервничает, сообразил Марк. Или показалось? Непонятно. Откроется она когда-нибудь? Вот непостижимая женская душа: о тряпках, сумках и губных помадах могут болтать часами, а для важного не находят слов.
Не доверяет?
Или все-таки хочет расстаться и не знает - с чего начать?
Нет, не похоже.
Тиффани сидела, отрешенно глядя на вино, в глубине которого отразилась лампа - как утонувшая звезда.
«Проклятый официант, не вовремя подошел! - ругнулся Марк про себя. -Девушка только набралась духу что-то рассказать. А теперь опять замкнулась, и видно, надолго. Надо успокоить ее. Дать понять, что не боюсь трудностей. Ее проблемы - мои проблемы. Она мне дорога любая. Лишь бы знать, что любит, остальное преодолимо».
Марк протянул руку, чтобы повернуть к себе ее лицо, и в тот момент, будто желая предотвратить прикосновение, в сумке заиграл телефон. Старая мелодия из репертуара шведской поп-группы в рингтоне приобрела механический оттенок, но была все еще хорошо узнаваема.
Не спеша, Тиффани достала аппарат и демонстративно положила на стол экраном вверх. Молча пододвинула к Марку, мол - смотри, кто звонит. Он узнал седого мужчину из «Феррари». Прочитал: «Звонит Роберт» и «Тиффани, не забудь: я - сердечко - тебя».
Как он смеет любить его Тиффани?
- Кто этот Роберт? - спросил Марк ревнивым голосом, которого раньше за собой не замечал.
Она открыла рот, но звуки не желали исходить из перехваченного нервами горла. Она пошевелила губами - бесполезно, сделала какие-то жесты - смысл их не дошел. Подняла глаза на Марка, в последней надежде, что он там прочтет ответ.
Прочитал волнение, причин не разобрал.
- Я его раньше видел. Кто он?
- Это... мой... дядя... - На последнем слове голос сел, и она произнесла его шепотом.
Комок в горле не давал говорить. Тиффани ощутила себя беспомощной: не в силах не только исправить ситуацию с Робертом - даже рассказать о ней! Надо было раньше, у Марка дома, но тогда она боялась открыть правду. Думала - ни к чему. Короткая интрижка с боссом, о которой оба скоро забудут, а Роберт не узнает никогда.
Ошиблась.
Обидно и не хочется думать о последствиях. Когда Марк узнает про инцест и остальное, возненавидит ее. Она сама себя ненавидит.
У них нет будущего. Как сказать ему об этом?
Так, как есть.
- Роберт - мой родной дядя, - сказала Тиффани дрожащим голосом. Поставила палец на снимок - чтобы не видеть его самодовольной мины и чтобы он не видел их с Марком. - И мой любовник. И убийца моих родителей... Но я не хочу, чтобы он убил тебя! - Она потыкала пальцем в фото, будто хотела сделать ему больно на расстоянии, потом с размаху грохнула кулаком по телефону.
