На каждом столе стоял индивидуальный светильник в виде белого, мраморного шара, который посетители зажигали по желанию.
Вдоль левой стены - длинный бар и стойка, у которой клиенты пили, ели шоколад и переговаривались с барменами. К стойке постоянно подходили официанты, делали заказы и, ожидая, тоже переговаривались и часто улыбались. Никакой спешки или нетерпения. Покой и релакс.
В самой дали, где кончался бар, Марк заметил чуть приподнятую над полом площадку для танцев. Там же стояла ударная установка, рядом труба, к стене прислонились две гитары - вероятно, их оставили музыканты, отправившиеся передохнуть. Паузу заполнял пожилой черный мужчина в двубортном костюме, игравший импровизации на мини-рояле.
Заведение заполнено чуть более чем наполовину. Клиентский контингент - изысканный, как на закрытой вечеринке с дресс-кодом и светскими манерами. Марк немножко стушевался: показалось, что простовато одет и выглядит, как мешковатая ворона среди изящных ласточек. Огляделся, увидел парня в похожей кофте и джинсах, успокоился. Тиффани беспокоиться по тому же поводу не стоило. Была одета в короткую, черную, кожаную, курточку, блузку, юбку и туфли на каблуках - хоть сейчас на подиум.
По территории кафе расставлены деревянные перегородки из ажурно сплетенных полос, высотой метра два. Если перегородка стояла одна, по обе стороны ее располагались прямые диваны с продолговатыми столиками. Если они перекрещивались, образовывались как бы четыре «кабинета» - с диванами-углами и квадратными столами.
Перегородки - удачная придумка. Без них пространство походило бы на открытое поле, где человек ощущал бы себя неуютно под прицелом десятков глаз.
Тиффани уверенно прошла в глубину зала, ближе к сцене. Устроились в одном из «кабинетов» на диване в форме бумеранга и с удобной спинкой, позволяющей сесть расслабленно. Посетители, сидевшие по другую сторону перегородки, вскоре ушли, и Марк с Тиффани остались практически наедине.
Наедине, но не в одиночестве. Впереди - танцевальная площадка и пианист-виртуоз. Слева у стойки парень и девушка разговаривают, склонившись друг к другу. Изредка проходит официант или кто-то из посетителей - деликатно не глядя на сидящих.
Вообще здорово здесь. Нет ни пьяных, ни громогласных, ни агрессивных, ни озабоченных. Марк мысленно поставил «Седьмой миле» десять звезд в рейтинг за внимание к мелочам. И за то, что едва ощутимо, но чрезвычайно важно, и называется аура. Секрет ее - во внутренней культуре и толерантности друг к другу гостей и персонала.
Как ранее заметил Марк, в обеих категориях присутствовали представители разных секс-направлений. Лично он не имел ничего против того, чем люди занимаются в собственной спальне, если на публике ведут себя корректно. Живи и давай жить другим, как говорил Джеймс Бонд. Или он говорил противоположное?
Неважно.
Откинувшись на диване, Марк закинул ногу на ногу, разложил руки по спинке и блаженно прикрыл глаза. Ах, хорошо... Стресс, последние дни державший внутренности в кулаке, отпустил хватку. Марк позволил себе улыбнуться и ощутил три вещи: усталость, облегчение и удовлетворение. Наверное, так ощущает себя герой известного блокбастера, когда успешно завершит очередную «невыполнимую» миссию.
13.
Душа Марка пребывала в нирване, если понимать под ней райскую безмятежность. Неправа Библия, когда говорит: легче верблюду пройти в игольное ушко, чем человеку достичь царства Божия.
Он достиг. Нашел Тиффани и больше не отпустит от себя, что бы ни случилось, какая бы война ни произошла - хоть атомная, хоть межзвездная. Он точно знает: они теперь будут вместе. Вместе жить и вместе умирать. Марк больше не хочет без нее, в одиночку. Потому что пресно. Бесцельно. Безрадостно. То, как прожил последние дни, его не устраивает. Расставание не входит в планы. Ни на день, ни на час. Ни на минуту. С этого момента они нерасторжимы - не зависимо от того, что Тиффани хочет ему сказать. Слова утратили ценность. Окружающее потеряло значение. Мир отступил на задний план и потерял резкость, как засветившаяся кинопленка. Тиффани рядом, остальное может подождать и даже исчезнуть на время...
Захотелось прикоснуться к ней, убедиться, что настоящая, а не плод измученного воображения. И вообще. Марк жутко соскучился. По ее ощущению. По ее теплу. По дымчатым глазам. По душистым волосам. По отзывчивым губам. По звонкому биению сердца. По нежной коже на сосках, которые выдают ее возбуждение. По сладкому стону, когда она, извиваясь под ним, как змея, как анаконда...
- Закажи что-нибудь выпить, - донесся издалека голос Тиффани.
Открыл глаза и уставился на нее непонимающим взглядом. Сознание неохотно покидало Страну Сладких Снов, но реальность была лучше, чем сон. Героиня его грез рядом, и сердце обливалось кленовым сиропом.
- Да, малыш, что хочешь: колу, коктейль...
- Хочу вина. Белого. Только не шампанского. Не люблю газ.
