Скосил на нее глаза. «Боже, какая же она сейчас привлекательная, - скорее ощутил, чем подумал, Марк. - Эти волшебные глаза цвета северного тумана. Эти губы, налитые сладким соком. Аппетитные щечки, розовые и нежные, как лепестки. Разве решусь их предать? Потерять? Нет, лучше сразу умереть.
Если Тиффани действительно грозит опасность, лучше умереть с ней, чем жить как труп.
Возможно, все не так страшно, и она преувеличивает опасность. Девушки романтичны, им порой нравится драматизировать, ощущать себя беззащитными принцессами и все такое. На самом деле ситуация проще.
Роберт бесится и угрожает, потому что знает: у него с Тиффани нет будущего. Если не дурак, должен понимать - не стоит дольше удерживать ее. Разве обязана ублажать его до смертного одра? Старик ведь. Сорвал цветочки, пусть оставит девушку в покое. Даст свободу и возможность выбора. А выберет она меня».
Пока музыканты играли вступление, вышла певица - большая, одетая в черное платье с блестками и многочисленными складками, которые скрывали складки тела. Она присела на высокий стул, стоявший сбоку рояля, что оказалось умно с ее стороны: если бы она устроилась посередине танцплощадки, заняла бы ее половину. Держа в руке микрофон, она запела по-французски, высоким голосом, неожиданным для ее комплекции. Пела, естественно, про любовь, Марк разобрал слова «Ми амор», которые часто повторялись. Песня была в стиле красивого, медленного танго. Печального - судя по трагическому звучанию певицы. Между куплетами гитарист играл соло, перебирая струны так звучно и пронзительно, что бежали мурашки, и Марку казалось - тот перебирал не струны, а его ребра.
«Ну, что ты сидишь, как истукан, черт побери! - отругал сам себя. - Не молчи, скажи ей что-нибудь. Успокой. Пусть знает, что может на тебя рассчитывать. Это все, что она сейчас хочет. О будущем потом будешь морочиться. В данный момент от тебя не требуется геройства. Лишь самая малость - сказать девушке пару ласковых слов. Неужели трудно?»
Да, трудно. Не уверен, что ей понравится. Слишком долго молчал. Отчуждение...
Хватит думать! Делать!
Марк приобнял Тиффани за плечо, слегка придвинул ее к себе, прошептал:
- Послушай, милая...
- Тиффани, можно пригласить тебя на танец? - спросил над головой мужской голос.
В тембре - приятные слуху переливы. Девушки считают такие голоса жутко сексуальными и готовы идти за их обладателями на край света, не рассуждая, будто очарованные волшебной флейтой.
Марк услышал в нем наглость и вызов. Повернул голову, и сердце дрогнуло от ревности: рядом стоял парень - красивый как сам дьявол-соблазнитель. Одет в черный костюм и белую рубашку с расстегнутыми вверху пуговицами, в нагрудном кармане - полоска белого платка. Он едва заметно наклонился и округлым, театральным жестом протянул руку к Тиффани.
Парень показался знакомым... Точно! Тот самый брутальный мачо, который танцевал с ней самбу. Сейчас он изменил прическу - разбросанные кудри пригладил и зачесал назад, лишь отдельные короткие прядки падали на лоб. На сцене он изображал озорного уличного парнишку, предлагавшего девушке танцевальное соревнование. Сейчас выглядел опытным покорителем сердец, знающим о своей неотразимости и не привыкшим встречать отказы. Ни от мужчин, ни от женщин.
Что ему здесь понадобилось? Не видит разве - сидят двое, уединились, чтобы поговорить, и чтобы никто не ме...
- Вы позволите? - спросил парень у Марка и царапнул взглядом. Так смотрят люди, у которых самооценка зашкаливает.
Вопрос запоздалый и чисто ради проформы. Ответ ему не нужен: Марк здесь никто, его разрешений не требуется.
И оказался прав. Тиффани, вроде, обрадовалась, что кто-то вмешался в их разговор. Вернее - в молчание. Она легко поднялась, поправила короткую юбочку, которая легла волнами вокруг бедер. Подала парню руку. Красивым, модельным шагом «по ниточке» прошествовала к танцплощадке. Марк следил за ней с восхищением и настороженностью. Боковым зрением заметил, как головы бармена, официанта и двоих мужчин у стойки, будто по команде, повернулись к ней.
Но не они вызывали настороженность у Марка, а этот неизвестно откуда возникший партнер по сцене. Нагловатый латино с театральными жестами. Тореодор, с одинаковым успехом укрощающий быков и юных дев. Самоуверенный и нахальный мачо, которого Марк поначалу не принял всерьез и вообще подумал, что он гомо.
С какой стати гомо? Из-за длинных, волнистых волос, уложенных с продуманной тщательностью? Из-за подчеркнуто ухоженной внешности, слишком яркой для мужчины? Или потому, что он потрясающе владеет телом - идеально вылепленным, тренированным и гибким, которое сводит с ума поклонниц?
Заблуждение и стереотип, что красивые мужчины - обязательно геи.
Кто бы он ни был, он опасен. Выпускать из виду нельзя.
Марк еще надеялся, что они потопчутся на месте в медленном танце, подобно двум другим парам, вышедшим в круг и лениво переступавшим с ноги на ногу.
