Как обычно в поездах, спал он урывками, словно проваливаясь в сон и внезапно вырываясь из него под стук колес, который преследовал неутомимо и неотступно. Почему-то казалось, что утро уже должно наступить, и Роберт в очередной раз посмотрел на часы, с горечью отметив медленно ползущее время. Наконец, наступило время подъема. Стараясь быть бесшумным, вышел из купе, а когда вернулся с двумя стаканами кофе, Даша уже не спала.
– Кажется, это должна была сделать я?
– Я помню.
– В следующий раз угостите вы.
– Следующий раз… – Даша грустно улыбнулась.
Роберт проводил ее до метро. Идти дальше было глупо, слов не было, и пора расставания неумолимо приближалась.
– Вот моя визитка. – Он протянул ей карточку. – Может, будет повод позвонить.
– Может быть. – Даша, не глядя, спрятала ее в наружный кармашек сумки.
– Было очень приятно познакомиться.
– Взаимно. – Она ответила, уже уходя. – До свидания.
Вечером, раскладывая вещи в предоставленном университетом общежитии, она, словно что-то вспомнив, достала визитку. Про себя отметила странную фамилию и, чуть замешкавшись, словно уронила ее в мусорное ведро. «Увы, он слишком хорош, чтобы звонить и встречаться. И даже при наличии повода лучше его не использовать. Слишком много проблем может принести это знакомство», – подумала она или заставила себя подумать именно так, что, в сущности, не имело никакого значения. Допускать в размеренную жизнь ничего головокружительного она не хотела.
Несмотря на предыдущую бессонную ночь, Роберт никак не мог уснуть. Казенная постель, новое место и мысли… Мысли снова и снова возвращались к ней. Он вспоминал сказанное, раздражаясь от собственной неуклюжести. Сейчас приходили в голову и красивые фразы, и оригинальные темы, и шутки. Но было уже поздно, да и переживать было глупо. Но что-то терзало внутри, заставляя снова и снова вспоминать ее лицо и улыбку.
Он просыпался, следуя какому-то звериному чутью. Годами и не самым приятным опытом уже привык вслушиваться и порой, закрывая глаза, запоминал окружающие звуки, чтобы выделять что-то новое и незнакомое. Каждая мелочь имела большое значение. Даже часы, старые, механические, которые сейчас, наверное, уже и найти непросто, были со светящимся циферблатом. Это было очень удобно. Уснуть или, если точнее, забыться на короткий момент, не зная времени, было невозможно. Вся жизнь была подчинена главному и ставшему единственным закону: ничего лишнего, минимум необходимого, и все должно быть с собой. Но теперь, когда у него появилось это убежище, Олег почувствовал, что очень хочет хоть какого-то подобия дома. Может, именно потому и выросло беспокойство – ему теперь есть, что терять.
Он вышел из подъезда и, не оборачиваясь, быстро пошел в сторону пустыря. На самом деле, ему нужно было совсем другое направление. Но только так он мог убедиться, что за ним никто не идет. Наверное, утром это было глупо. Ведь если и интересовало место его ночлега, то только вечером, когда злые и голодные «коллеги» начинают активно искать тех, кто определился с «хатой». И отделаться от их липучей, почти судорожной хватки не сможет никто и никогда. Как ни старался он разорвать все нити, связывающие его с жизнью дна, не получалось почти ничего. Они были словно опутаны какой-то паутиной, накрывшей всех невидимых и словно несуществующих жителей города. Это то, что стараются не видеть прохожие. Даже полицейские отворачиваются и делают вид, что их совершенно не касаются эти люди. Нужно просто раствориться, стать прозрачным, слиться с толпой, да что угодно, но чтобы пронизывающие, годами отточенные взгляды блюстителей порядка и друзей по несчастью прошли сквозь тебя, не задерживаясь и не выделяя из толпы.
Парк начинался буквально в пяти минутах ходьбы. Пруд на его окраине был окружен ровными асфальтовыми дорожками. Догоняя уходящее здоровье, здесь бегали по утрам жители близлежащих домов. Может, кто-то его и продлевал. Но чаще это была последняя надежда, когда понимаешь, что с собой что-то нужно делать, а ничего убедительнее, чем купить кеды и спортивный костюм, на ум не приходит. Олегу нравилось гулять. Здесь можно было осмотреться и еще раз убедиться, что в зоне видимости нет никого, кто вызывает подозрение. Все было как обычно, и он, успокоившись, повернул в сторону конечной остановки автобуса. Микрорайон «Солнечный» раскинулся вдоль изъеденного ямами шоссе. Кто-то циничный дал ему это незамысловатое название. В тесноту коробок домов свет, казалось, не проникал никогда. Муравейник вечно спешащих и ничего не замечающих людей растекался утром в разные стороны, а к вечеру неиссякаемыми потоками возвращался обратно. Если бы можно было увидеть это все в разрезе, район предстал бы многоэтажным домом. Чем выше ты проживаешь, тем меньше знаешь о жизни нижних этажей. Порой кажется, что под тобой уже никого и нет. Но едва стихнут твои удаляющиеся шаги, вдруг оживает часть, которая казалась мертвой. Олег не просто знал все это, он здесь жил.
