– Давайте попробуем. Итак, вы замужем, и у вас дочка, примерно девяти-десяти лет. – Ему пришлось скрыть улыбку, заметив удивленно приподнятые брови Даши. Слова начали звучать чуть увереннее. – Чуть сложнее с работой, но я попытаюсь предположить, что это не педагогическая деятельность. Скорее, что-то связанное с финансами или медициной. Даже нет, мне кажется, все же медицина. Рискну предположить, что вы врач. Рано вышли замуж, рано родили, большая любовь. Время многое изменило, и все больше вопросов, на которые нет ответа. Вы пытаетесь найти смысл жизни и вырваться из замкнутого круга, но желание махнуть рукой и плыть по течению появляется все чаще. В вас часто влюбляются, но это вызывает больше раздражение. И не потому, что не нравится внимание. Просто это не то внимание, которое хочется видеть. Раздражают и те, кто не нравится, потому что скучно и неинтересно. Но раздражают и те, кто симпатичен. Только здесь проблема в том, что это неправильно с точки зрения жизни и морали, а значит непозволительно. Где-то в душе кажется, что накопилась усталость, но приходится успокаивать себя тем, что так живут все и у кого-то еще хуже. Впрочем, на работе все хорошо, дочка радует, и это дает надежду, что все наладится само собой. Вот только нужно чуть подождать. А еще очень хочется, чтобы кто-то понял и поддержал, но признаваться в слабости не хочется, откровенничать с кем-то хочется еще меньше, потому мысли проще спрятать в себе. И порой кажется, что даже в толпе чувствуешь себя безумно одиноким и непонятым. И все же природный оптимизм достаточно силен. Вы любите читать, у вас хорошее чувство юмора, и к вам тянутся люди. Вы знаете все, что происходит с окружающими, они сами несут свои проблемы и терзания. От вас постоянно требуют внимания, что утомляет, но тем не менее вы востребованы. А это в наше время уже немаловажно.
Даша слушала, не перебивая, и даже в какой-то момент отвернулась к окну, чтобы не видеть внимательных глаз этого странного попутчика, который просто пугал своей проницательностью. Когда он замолчал, она в первый момент не нашла слов, и пауза начинала затягиваться.
– Меня так просто прочитать? Откуда столько информации? Следили? – В ее голосе была не то растерянность, не то тревога.
– Да. Я уже года три слежу за вами. Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченной в этом городе. – Роберт видел, как растерянность переходит в немой вопрос, и рассмеялся. – Ну, конечно нет. Все значительно проще. Когда вы доставали деньги за постель, кошелек остался открытым на столе, и я невольно заметил фото девочки, которая, вполне логично, ваша дочь. В пакете под столом, наверху, лежит газета «Медицинский вестник», которая встретится вряд ли у кого-то, кроме врача. Да и вы ее не покупали. Все как обычно: обязали к подписке. Вы молоды, уж однозначно не больше тридцати. Я бы сказал лет двадцать семь, но вряд ли родили в семнадцать. Значит, где-то около тридцати. Ну и получается, что замуж вышли рано.
– А вдруг я не замужем? – Теперь уже вся история начинала напоминать игру, и Даша почувствовала уверенность. Да и упоминание возраста обернулось приятным комплиментом, не кольнув правильной цифрой.
– Извините, но вы не похожи на ту девушку, которая оставит кольцо, расставшись с мужем.
– Вот как? И на кого же я похожа?
– Ни на кого. Вы просто не будете вздыхать для публики. Расстающемуся с вами нужно знать, что вероятность вернуться практически равна нулю.
– Бог мой! Откуда такие страсти обо мне? Дочка, профессия, возраст – хорошо. Но остальное?
– А что остальное? Я глубоко сомневаюсь, что есть кто-то, кто не думал однажды все изменить и начать жить иначе. Я могу сделать вид, что верю тем, кто рассказывает об огромной любви и гармонии, которые ни на минуту не покидали. Но мне кажется, что рассказы о безоблачной супружеской жизни чуть придуманы. Может, еще переживают медовый месяц или просто врут. Не могут двое, постоянно делящие пространство, не пересечься в нем. И у каждого есть минуты, когда хочется если и не развестись, то уж непременно убить. Это потом наступает момент, когда отдать свое счастье, с которым столько промучился, мучительно больно. Да и к тому же однажды подходит этап, когда на первый план выходят доверие и надежность. Кто знает, быть может, наши жизни обычные параллельные прямые? Отличаемся мы лишь интеллектом, положением и целями. А в целом мы все одинаковы, даже если и думаем, что абсолютно исключительны и неповторимы.
– А если вы вот сейчас как раз и ошибаетесь? – Даша мысленно была согласна со всем, но именно это ее и задело, а теперь не давало покоя.
– Ничего страшного. Зато вам со мной как минимум не скучно, а это уже неплохо.
– Хорошо! Теперь моя очередь. Вы не боитесь услышать мое мнение?
– Завтра мы выйдем из вагона и больше никогда не увидимся. Тем более вы же сами сказали: «Если это правда, то она все равно существует». Бояться в высшей мере глупо. Так что обещаю, любую правду, даже самую ужасную, я признаю под присягой. – Роберт отломил кусочек шоколадного батончика и приготовился слушать, хитро улыбаясь.
