Все, что считается полностью

– Мой дорогой друг Маркус, ты даже не представляешь, как здорово ты мне помог, поэтому сделаем так: я дам тебе не десять, а двадцать тысяч. А так как то, что ты мне сказал, доставило мне огромную радость, то ты не должен возвращать эти деньги.

Молчание Маркуса несколько затягивается. Наконец он делает большой глоток, отодвигает стакан и говорит:

– Не знаю, что и сказать, Томас. Имей в виду, что я считаю тебя клевым парнем.

– Дорогой мой, это не может не радовать. Я тоже считаю себя клевым парнем. И тебя, кстати, тоже.

Рано утром, выспавшийся, хорошо одетый, с багажом, иду на вокзал, чтобы ехать к Марианне. Похоже, что мне покровительствует добрая фея.

Марианна позвонила мне и пригласила. Она сказала: «Приезжай к нам с Оливией. Мы будем рады видеть тебя. Оливия устраивает праздник». «Это совсем другое дело», – подумал я и согласился. Серьезно, приглашение прозвучало настолько необременительно, без всяких «если» и «но», без всяких дополнительных условий и оговорок, без обычных в таких случаях натяжек. У меня просто груз с плеч свалился. Поэтому я шагаю к такси легкой, пружинистой походкой, и таксист, уверенно и с приятной скоростью доставивший меня на вокзал, получает соответствующие чаевые, за которые с достоинством благодарит. Мое место в первом классе скоростного поезда не занял какой-нибудь сумасшедший, что уже случалось не раз, и свое путешествие я начинаю с почти торжественным настроением, с фирменным сэндвичем, свежемолотым кофе, бокалом шампанского и с экземпляром «Франкфуртер Альгемайне». Все это по моей просьбе приносят приветливые служащие поезда. Стоит только махнуть рукой, как тут же исполняется любое желание.

На мне все еще шейный платок, потому что, хотя прошло уже больше недели, синяки, поставленные Уве, все еще четко выделяются на моей шее. Меня несколько смущает, что по этому поводу скажет Марианна, и ума не приложу, что ей отвечу я.

Марианна приезжает за мной в машине Оливии, на серебристо-сером «ауди». Здороваясь, мы обмениваемся почти робким поцелуем и всю дорогу до дома Оливии болтаем на посторонние темы. И эта болтовня должна быть просто приятной – по крайней мере, я так считаю. На время моего пребывания здесь, и это было понятно по тону Марианны во время разговора по телефону, на Земле должен воцариться мир. Нам следует дать себе время, чтобы выяснить, стоит ли «попытаться начать всё сначала».

Эта идея явно нежизнеспособна и заранее обречена на провал, но Марианна ухватилась за нее с радостью, потому что ее нашептала ей на ухо Оливия, которую Марианна считает мудрой. Значит, я должен принять участие в игре, хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. Но, как я уже сказал, совершенно ясно, что это ни к чему не приведет.

Муж Оливии, хирург по челюстям, купил для своей семьи участок на берегу озера, расположенного в живописном месте и окруженного лесом. Для строительства он нанял модного архитектора из Франкфурта. Дом оказался издевательским вызовом общим представлениям о «доме для одной семьи». Несколько деталей: на втором этаже – на втором! – находится стометровый бассейн, над которым с помощью самой современной электроники воспроизведено звездное небо, способное составить конкуренцию любому планетарию. Винных погребов два: один для красного вина, а другой – для белого. И тот и другой погреб размером с нашу квартиру, в них установлены управляемые через компьютер кондиционеры, которые компенсируют любое изменение температуры, начиная с одной восьмой градуса. Для обслуживания кондиционеров и осветительной системы во всем доме наняты два техника, которые целые дни проводят в подвале с отопительным котлом. Этот подвал похож на центр управления полетом космической станции.

Оливия встречает нас в пятидесятиметровой кухне, обставленной по проекту французского дизайнера. Приветствиям недостает сердечности, я кажусь настолько ошарашенным, что она считает нужным сделать замечание:

– Быть богатым приятно, но переоценивать богатство не стоит, Томас.

Я смущен подобным обращением. Что она себе навоображала? Что рассказала Марианна? Говорю:

– Вид этого дворца царя Мидаса приводит меня в удрученное состояние каждый раз, когда я в него вхожу.

Оливия приветливо смеется, как будто я выдал что-то совершенно особенное, несказанно лестное для нее. Думаю о том, что я вовсе не могу переоценивать значение богатства, если принять во внимание то откровенное, почти неприкрытое бесстыдство, с которым Оливия не обращает внимания на то, что я говорю. Плевать. Соответствующий жест указывает нам с Марианной путь в своего рода салон, обставленный бидермайеровской мебелью, представляющей приятный контраст с пушистым оранжевым ковром и оригиналами Уорхола на стенах. Если бы Уве с Анатолем действительно продавали стильную мебель, то здесь они нашли бы готового клиента. Но этим они не занимаются. Садимся на длинный белый диван, служанка, на которой надето что-то вроде униформы, приносит аперитив, приготовленный для нас ушедшей на кухню Оливией.