Снизу раздавались голоса, и мне как-то сразу расхотелось сидеть в своей комнате. Все мое жизнелюбивое, в общем, существо потянулось к людям, неторопливым разговорам, теням, которые отбрасывали уже в темноте густо сплетенными кронами деревья в заброшенном саду. Я спустилась вниз, и тихонько присела на свободный шезлонг. Очевидно, во двор были выставлены все шезлонги, которые имелись в доме.
Это было действительно очень неплохо: сидеть у мангала, смотреть на ограниченный жесткими гранями огонь, ждать, когда поленья прогорят до углей, предвкушая тронутые этим огнем куски мяса, уже замаринованные и выложенные на решетку. Скоро, очень скоро в запах костра сначала робко, а потом все настойчивее вмешается аромат поджаривающегося мяса, и что-то древнее, первобытное и животное просыпается в душе от одного только предвкушения.
– Здесь такой обычай, – продолжала начатый до моего появления рассказ Майя. – Мне рассказывала девочка, с которой я ходила в автошколу. Это такой древний обычай, но на современный лад.
– Похищение? – лениво спросила Лия, которая с расслабленным удовольствием потягивала пиво из бутылки. Готовка мяса на огне – чисто мужское занятие, и этим вечером она могла позволить себе переложить все хозяйственные хлопоты на мужа. – Неужели до сих пор крадут? Да, ладно....
Майю немного оскорбила недоверчивость в её голосе, и она принялась рассказывать торопливее. Девочки, включая и меня, и якобы недоверчивую Лию, слушали, затаив дыхание. В любом возрасте, хоть в сто лет, девочки будут внимательно слушать любовные истории. И переживать.
– Парень, который хочет украсть девушку, сговаривается с её сестрой или подругой. Или с братом, но непременно – двоюродным. Родной брат на это никогда не пойдет. Ничего не подозревающая девушка идет с предательницей в кафе или в гости, и тут нарисовывается этот крендель и предлагает подвести домой. Подругу доставляет по адресу, а девушку коварно привозит к себе. Её закрывают в комнате. Конечно, никто невесту и пальцем не тронет, и кормить будут, как королеву, и все прихоти выполнять. Если она провела ночь у него в доме, значит, считается украденной. К утру родственники не явившейся ночевать девушки понимают, что к чему, и находят её. Пленницу спрашивают, остается она или нет. Если говорит «да», то через несколько дней играют свадьбу. Если она не согласна, родители спокойно забирают её, но укравший парень считается опозоренным.
– Слушай, – Лия очень заинтересовалась этой историей, – а я ведь слышала что-то подобное. Там девушка была украдена в очень уважаемую семью, и не могла допустить, чтобы на этот дом легла тень позора. Это было бы достаточно чревато последствиями для всей деревни. Но и замуж очень не хотела. Тогда она утром при всем честном народе сказала да, а на следующую ночь вместе с сестрой, которую оставили для присмотра за ней, вылезла в окно и убежала. Неудавшийся жених все равно оказался опозоренным, но на семью тень не упала.
– Точно, – подхватила Майя. – Она же дому сказала «да», а жених сам виноват, что не смог удержать.
На пороге появился Алекс:
– Кто не смог удержать? – спросил он, и проведя рукой над углями, довольно хмыкнул. Щепки прогорели, как нужно.
– Мы про похищения невест рассказываем, – сдала нас всех Лия мужу.
Алекс положил решетку с основательными кусками мяса на мангал, и, глядя то ли на огонь, то ли на аппетитные мясные куски, сказал:
– Что-то в этом есть....
– Что есть? – не поняла Лия.
– В похищении что-то такое есть. Мне нравится.
– И кого ты собрался похищать? – ужаснулась Лия, а мы все рассмеялись.
– Мне жалко, что я тебя в свое время не похитил. Сейчас было бы, что вспоминать.
– И как бы ты сделал это в сибирском индустриальном городе, – засмеялась Лия, но, наверное, она все-таки была довольна ответом мужа.
– Не, – замотала головой Хана. – Это в тебе мужской шовинизм говорит. Ты хочешь относиться к женщине, как к жертве или добыче. Первобытный зов крови.
– Я же мужчина. – Сказал Алекс. – Значит, правильно отношусь.
Мы все дружно кивнули, соглашаясь, что он правильно относится, честно говоря, потому что спорить было лень. И ещё мясо уже начинало источать божественный аромат, а решетка была в руках у Алекса. Только я подумала вдогонку, что иногда понимаю первобытных женщин, сдавших свою свободу мужчине, у которого в руках была плошка, наполненная поджаренными кусками мяса.
В этот момент я вдруг почувствовала на себе какой-то пронзительно осуждающий взгляд. Посмотрела вверх, на небо, и увидела только яркие звезды. Странно, но казалось, лучи негодования идут именно оттуда. Свыше. Ещё немного и мне бы стало стыдно перед негодующими звездами за такие свои продажные мысли, но тут раздался крик Лии.
– Единорог! – закричала она, заглядывая куда-то за спинку своего шезлонга. Туда же моментально подлетел Алекс, отставив решетку с мясом на большой пенек, служивший столом, заглянул за шезлонг. Мы втроем тоже ринулись в эту сторону.