– Не скажи, – неожиданно горячо вступился Гарик, он даже чуть нервно стал постукивать кончиками пальцев по гитарной деке. – Если он просечет, в чем дело, он может научиться кормить своих демонов окружающими людьми. И тогда точно – или в психушку загонит, или до инфаркта доведет, или замордует так, что мама не горюй, но финал все один – больничка, и это, если очень повезет.....
Гарик пожал плечами.
– В ином случае – смерть, и поиск новой пищи для демона.
Я поразилась перспективам подобной ситуации, стало жутковато, и решила перевести разговор хоть немножко, но на другую тему:
– А чья это песня? Та, которую вы пели?
– Наша, – с гордостью сказал Олег. – Мы сочиняем и поем. У нас ещё есть клавишник и скрипач.
– Так вы группа? – почему-то обрадовалась я.
– Ну, это нельзя назвать так уж прямо группой. Скорее, друзья-любители музыки. Да у нас же здесь, прямо в магазине по вечерам пятницы концерты. Приходит узкий круг наших знакомых, и вы, Лиза, тоже приходите. Я пишу стихи, Гарик сочиняет музыку, а наш квартет все это безобразие исполняет.
Я обрадовалась:
– Конечно, приду. В ближайшую пятницу же и приду. А можно.... Мужа можно с собой взять?
– Если вы до пятницы помиритесь, – засмеялся Олег. – А то недовольные, поссорившиеся физиономии нам тут совершенно не нужны.
– Помиримся, – заверила я. – Куда мы денемся?
– Тогда приходите.
Я обрадовано попрощалась. И заспешила к выходу уже в совершенно радужном настроении. Букинистические музыканты подняли мне его до такой степени, что все произошедшее мне казалось в тот момент настолько неважным, а важным было творчество, музыка, интересные люди, с которыми я только что познакомилась.
– А вообще, тебе же сказано было – беги, – словно прошелестело у меня за спиной, в тот момент, когда закрывалась дверь, – два раза сказано. Почему ты никогда не слушаешь? Третий раз говорю, и больше предупреждать не буду.
Мне показалось, что это был голос Олега. Я в недоумении опять приоткрыла дверь, заглянула в зал. Музыканты все так же переговаривались о чем-то, уютно попивая бордовое вино. Я уставилась на Олега, думая, что он захочет повторить то, что только что прошептал мне вслед. Он посмотрел на меня с недоумением, отсалютовал стаканом и крикнул:
– Значит, до пятницы!
– Ага, – кивнула я, и в не меньшем, чем Олег, недоумении отправилась восвояси.
Дома меня поджидал сюрприз. Я совсем не ожидала, вернувшись, застать в облике мужа совершенно постороннюю личность, которая, сидя на корточках, рылась в корзине с грязным бельем.
– Милый, ты что-то потерял? – ещё не поняла я, что это значит, а, кроме того, была готова к примирению, и даже собиралась извиниться за в то, что резко ушла из-за столика и бродила в такой чудный вечер без него. Мне было неуютно и неловко от того, что мне было хорошо без него.
– А я договорилась, что мы с тобой в пятницу вечером пойдем на совершенно уникальный камерный концерт. Практически квартирник. Ты же свободен в пятницу вечером? Ну, скажи, что свободен, я же так надеюсь....
Существо, которое я приняла за Влада из-за просто разительного внешнего сходства, повернуло в мою сторону голову и просто ошарашило взглядом абсолютно черных глаз, с белками, налитыми кровью.
– Ты, сука, с кем кувыркалась? – прорычало существо. И стало пихать в меня моими же плавками, вытащенными из корзины с грязным бельем.
Я опешила:
– Ты вообще о чем?
– Посмотри на эти пятна! Кто их оставил? Не я – точно. Ты при мне их вообще не надевала, – существо надвигалось на меня, неся впереди как флаг мое исподнее. Я ошарашено отступала, ещё вообще не понимая, что это вовсе не сон.
– Почему на них такие кокетливые бантики? – вдруг вполне миролюбиво спросил меня демон, о котором я в тот момент думала, что это мой муж.
– Я, а, э, – пытаясь вспомнить природу бантиков и вообще понять, что происходит, я отходила и отходила, пока не уперлась в стенку. Отступать было некуда, и существо с диким храпом накинуло мне на шею то, что держало в руках и стало меня душить. Счастье, как ни парадоксально звучит это слово в подобной ситуации, но все-таки счастье было в том, что он просто ослабел от озверения. Плохо соображал, и с координацией были проблемы, когда Влад (а вернее, существо, которое уже совсем не напоминало Влада) сам начал задыхаться от ярости, которая душила в свою очередь его.
Я вырвалась и кинулась к спасительной входной двери. Все-таки оказалось, что животный инстинкт самосохранения у меня на высоте. А я об этом даже и не подозревала.
Куда идти теперь я не знала. Возвращаться в букинистический магазин было глупо, я бы лучше дала себя задушить, чем признаться кому-то, что я спасаюсь почти в ночи от разъяренного мужа. Который, кажется, ревнует меня до чертиков, но это почему-то мне совершенно не льстит. И собственно ревностью ЭТО мне было назвать не то, что трудно, но даже невозможно. Это было просто совершенное безумие.