Понял, что Таня в Москву завтра не вернется. Понял, что она не отступится от своей мечты о сокровищах. И все его просьбы-мольбы – бросить это темное дело! – пошли впустую. Бабули-княгини нет? Вместо нее – загадочный русский мужчина, который не оставил на письме даже своих отпечатков? Таня согласна и на загадочного мужчину. И на бандитов, которые за ней следят и которые, судя по всему, отобрали сокровища, стоило ей вывезти их за границу.
Но она сделает все для того, чтобы вернуть свой – а она уже считала его
Шлягун в своем кабинете в мэрии Южнороссийска положил трубку телефона.
Дела складывались паршиво донельзя.
Дикая злоба разъедала все внутренности Шлягуна. Были бы рядом мудаки Рустам с Мелешиным, он бы пришиб их, ни секунды не медля. Глаза бы им выдавил. Яйца раздавил.
Козлы упустили девку! Она
Шляга глухо застонал, выдернул из розетки лампу и изо всех сил шандарахнул в стену.
Стало вроде полегче. Шляга достал из холодильника бутылку водки и засосал из горла. Голова чуть-чуть прояснилась. Слепая злоба отступила.
Что злиться на судьбу! Она играет в свои игры. Кто ждал, что Рустама возьмут на границе? Кто знал, что Мелешин окажется полным придурком? Эх, был бы я там, в Стамбуле! Они давно были б у меня в кармане! Я – не Мелешин.
Но если б да кабы – во рту росли бы яйца!
Надо думать, что делать дальше.
В случайности Шляга не верил. Чтобы случайный, с понтом, грабитель
Значит, телка не так проста, как кажется. Значит, это он. Ее сообщник. Значит, они сговорились. Наверно, еще там, в Южнороссийске.
Он в Стамбуле спокойненько, быстренько, кинув козла Мелешина, перебросил себе товар. И с понтом ушел на дно.
И что теперь? Искать его? В Стамбуле семь миллионов жителей. А он уже сейчас может быть где угодно. В Москве. В Лондоне. В Стокгольме. Если он использовал девку
Но что-то подсказывало Шляге: телка – не лох-терпила. Она не из таковских. Бля буду, она –
А коли так, рано или поздно она с ним встретится. Они должны, должны увидеться еще хотя бы раз! И вот тогда надо не щелкать хлебальником. Накрыть и
А это значит: надо вести девицу. Сколько нужно будет – столько вести. Пусть месяц, пусть два… Хотя так долго не понадобится.
Не похоже, чтобы у девки было море бабок. Скоро у нее «капуста» кончится, она поедет в свою Москву, а вот перед этим они обязательно повидаются. Гадом буду – свидятся.
И вот тогда-то и мы с ними свидимся.
В Южнороссийске, за окнами мэрии, раскочегаривался не по-весеннему жаркий день.
Михаил Ефремович Шлягун включил кондиционер и вызвал Леночку.
Секс, как и водка, его успокаивал.
Таня бесцельно шла по стамбульской набережной. Она вспомнила, как злилась всего-то позавчера, когда гуляла по Южнороссийску, что местные рестораны не вывешивают перед входом меню.
Здесь меню висели. В придачу к ним на пороге каждого ресторанчика стояли зазывалы, которые так и норовили втащить к себе посетителей. Но Татьяна злилась все равно, злилась еще больше. Только теперь не на рестораны, а на свою неудачу. Ее обманули! Ее подставили! Ее предали!
Она наконец выбрала, где поесть, и мрачно уселась за столик у окна. Быстро, как и вчера в Южнороссийске, сделала заказ и глубоко задумалась. Что же дальше?
У нее – вместе со своими деньгами – имелось больше шести тысяч долларов. И еще – яйцо Фаберже, которое до сих пор уютно гнездилось в бюстгальтере. По-хорошему – это уже состояние. Интересно, сколько яичко стоит? Тысяч тридцать, не меньше. Может, действительно плюнуть и вернуться в Москву? Она и так уже неплохо заработала…
А загадка сейчас стала еще интересней.
С удовольствием поглощая острые баклажанчики, фаршированные орехами, и запивая их приятным светлым вином, Татьяна прикинула, как действовать дальше.
Взгляд, который она подняла от столика, официант воспринял как призыв и со всех ног бросился к ней. Нигде, кроме как в Стамбуле, она еще не видела такой предупредительной обслуги.
Официант немедленно притащил шиш-кебаб – огромное блюдо с тоненькими ломтиками мяса, залитыми сметаной, и горой жареной картошки.
Настроение у нее улучшилось.
Она покончила с кебабом и с нескрываемым удовольствием принялась за восточные сладости – истекающие маслом и медом пирожные с орехами. Запивала их свежевыжатым апельсиновым соком. Под конец трапезы официант, непрерывно кланяясь, принес ей чашечку крепчайшего, настоящего турецкого кофе со стаканчиком ледяной кристально чистой воды.
И за все про все – всего-то восемь долларов! Ай да Турция!
