Пьеса шла в театрах пять недель. За это время мама Кынбэ побывала на спектаклях целых шесть раз. Борьба с раком отнимала много сил, но она все равно испытывала огромное счастье, наблюдая за сыном на сцене. Она никак не комментировала его игру и качество постановки, потому что это не имело никакого значения. В среднем на спектакль приходили всего человек десять, и это был сокрушительный кассовый провал, однако мама повторяла лишь, что несказанно рада находиться в зрительном зале. Кынбэ чувствовал, что в его жизни наступает переломный момент. Даже если он когда-нибудь сможет блестяще выступать на сцене и завоюет любовь зрителей, какой от всего этого толк, если его мама умрет и никогда не узнает об успехах сына?
Глядя на старшеклассника, который наведывался в магазин по вечерам в попытке спрятаться от жары, Кынбэ вспоминал свои школьные годы: как был таким же грузным и пугливым подростком-одиночкой с проблемами в семье. В отличие от многих других детей, Мингю не только целыми днями смотрел «Ютьюб», но и читал книги, поэтому Кынбэ в знак восхищения делился с ним едой, которой грозило списание, и литературой. Ему хотелось, чтобы одно из главных произведений в его жизни помогло и этому подростку. К счастью, парень оказался смышленым, хоть и излишне эмоциональным.
Когда школьник признался, что просто не хотел возвращаться домой и потому проводил все время в магазине, Кынбэ стало жаль его, и он рассказал парнишке о своей любимой библиотеке на Намсане. С того момента, открыв для себя новый увлекательный мир, Мингю перестал здесь появляться. Ну, вот и хорошо. Конечно, жаль, что Кынбэ больше не сможет угостить его котлетой или лапшой, зато подросток не будет прозябать днями напролет в круглосуточном магазине. А от летнего зноя его спасет прохладный уголок библиотеки.
По выходным с Кынбэ работала девушка, которая активно искала постоянную работу. Она оказалась очень экономной, и они частенько не могли поделить просроченные товары, пока в конце концов не решили, что Кынбэ будет забирать корейскую еду, а девушка – европейскую.
Она устроилась сюда после Кынбэ, но у нее уже был опыт работы в круглосуточном магазине, и это помогало ей прекрасно справляться со своими обязанностями. Даже он позаимствовал у нее пару хитростей и стал лучше разбираться в общем деле. Ему хотелось чем-то отблагодарить ее, но никак не подворачивалось подходящего момента, пока однажды вечером она не пришла в магазин и не расплакалась на его глазах.
Кынбэ выслушал ее и поддержал. Девушка рассказала ему, что любит чипсы с лобстером, которого папа путал с толстолобиком, а он ей – о том, как недавно прочитал об этой рыбе в одной статье. Потом это даже помогло ей на собеседовании! Кстати, собеседование в магазин с ней проводил именно Кынбэ: так случайно получилось. Он поставил ей сто баллов, чем, похоже, вселил в нее уверенность. Хотя жаль, что она отблагодарила его только чипсами с лобстером, а не тунцом.
Спустя два месяца и десять дней после окончания показа «Корректировки орбиты» окончилась и жизнь его мамы. Кынбэ закрылся от всех в беспросветной тьме. Забросил театр и целыми днями сидел в комнате. Он не отвечал на звонки и сообщения и только спал, свернувшись калачиком, а просыпаясь, набрасывался на еду и вскоре снова набрал вес и опух.
Сколько прошло времени? Когда его здоровье оказалось под угрозой, к нему пришел Ким Соцгор и сообщил неутешительные новости: на прошлой неделе генеральный директор Пак погиб в аварии и труппу распустили. Кынбэ потерял товарища, с которым бок о бок провел последние годы, и по совместительству работодателя. Он даже не проводил его в последний путь. За это на Тэханно Кынбэ называли неблагодарным негодяем, хотя прекрасно знали, что он потерял маму. Тот не мог ничего поделать и, поглощенный болью, снова замкнулся.
Скорректировать его орбиту было невозможно. Он не решался вновь выйти на сцену, а больше Кынбэ ничего не умел делать.
Как-то раз к нему наведался мамин благоверный. О похоронах мужчина позаботился сам, сын лишь скорбел, а после они почти не виделись. Он объяснил, что приехал, так как Кынбэ не отвечал на звонки, а нужно было обсудить некоторые юридические вопросы. По его словам, он с его мамой так и не сыграли свадьбу, но брак зарегистрировали. Хотя Кынбэ все это мало заботило.
– Соберись! Ты должен жить дальше. Подумай о маме, – сказал он и протянул ему банковскую книжку.
В нее было вложено и письмо, которое она написала для него: в нем говорилось об ее небольших накоплениях и деньгах за страховку. Мужчина сделал все согласно ее воле и сам привез наследство для сына. Глядя на письмо и банковскую книжку, Кынбэ подумал, что мама приготовила ему «топливо», которое нужно залить в бак и снова взлететь – скорректировать орбиту и продолжить свой путь.
