А я даже и не услышала, как она спускается со второго этажа. На ней были свободного кроя футболка и шорты – все это напоминало пижаму. Она села справа от меня, спиной к камину, и зевнула. Ее рот казался еще больше обычного, а взъерошенные волосы выглядели как птичье гнездо. Казалось, еще вчера я заплетала девчонке косички и вытирала слюни, а теперь ей уже за сорок. Как неумолимо быстро летит время! И в каком упорном поединке с трудностями живет человек…
Хэин была почти ровесницей ее дочери. Они общались, и мы часто сравнивали их. Она окончила инженерный факультет, замуж не вышла и жила с мамой. Переехала к ней примерно три года назад, когда умер ее папа. В этом Хэин напоминала Минсика: после похорон отца он на некоторое время пропал, целиком погрузившись в бизнес, а два года назад, после череды неудач, вернулся под крыло, ведь больше идти ему было некуда.
Племянница же, напротив, переехала сюда потому, что волновалась о маме. Она всего однажды пошутила, что как раз хотела оставить нервную сеульскую жизнь и мама ей в этом помогла. Ее забота и юмор вызвали у меня гордость за нее и напомнили о временах, когда я завидовала сестре.
А вот и она как раз подошла с подносом. Как только чайник оказался на столе, Хэин сразу начала помешивать чай, будто приняла у мамы эстафету. Сегодня мы будем пить пуэр. Каждый день сестра заваривала какой-нибудь новый чай, и на это имелась причина. В пасмурную погоду мы пили черный, в дождливую – зеленый, с приходом весны – цветочный, в начале нового месяца – ройбуш. В этом вся сестра: я любила строить планы, а она действовала по настроению, спонтанно. Мы с ней не совпадали почти ни в чем. Я была среднего роста и довольно упитанная, а она – стройная, даже миниатюрная. Меня всегда хвалили за успехи в учебе, сестра же училась посредственно, зато умела очаровать любого. Родись она в другое время, точно стала бы знаменитостью. Готовить я не умела да и по хозяйству справлялась плохо, сестра – наоборот. Именно благодаря тому, что она взяла на себя все дела по дому и в саду, ее муж полностью сосредоточился на бизнесе – тот бы связан с недвижимостью и постоянно переживал взлеты и падения.
– Постоялица пьет первой, – сказала сестра, призывая отвлечься от размышлений.
Хэин налила мне пуэра. Взяв чашку в руки, я ощутила тепло напитка. Крепкий аромат щекотал нос. Ожидая, пока остынет чай, я снова погрузилась в свои мысли.
«Постоялица»… С тех пор как я переехала сюда, сестра все время звала меня так. Я несколько раз предлагала внести свою лепту за повседневные расходы, и в конце концов она согласилась: приказала мне взамен хорошо учиться, прямо как хозяйка пансиона – своей постоялице-студентке. Хотя какая может быть учеба в сельской местности? В общем, так я и стала ее «постоялицей».
Раз в две недели я брала машину племянницы и ехала в центр города – в библиотеку за книгами. «Чтение тоже сойдет за учебу», – решила я и принялась искать для себя что-то интересное. Скажем так: училась, чтобы найти, что учить. Так я вернулась к английскому. Это полезно и для профилактики деменции, и для исполнения моей мечты. Убила двух зайцев одним выстрелом, как говорится.
Как настоящей постоялице-студентке, мне нравилось наслаждаться едой в одиночестве. До приезда сюда я была уверена, что как минимум раз в день семье полагается вместе садиться за стол, но сестра сказала, это прошлый век и каждый должен есть когда захочет.
К тому же Хэин была вегетарианкой, а сестра практиковала интервальное голодание и питалась только раз в сутки. Поначалу мне не удавалось привыкнуть к такому и отказаться от нескольких приемов пищи – как обычно, риса со всякими закусками. Однако со временем я тоже стала есть дважды в день, как Хэин: в девять часов утра и ближе к вечеру, в четыре. Первое время из-за голода меня мучила анемия, но вскоре я поняла, что вечером в деревне делать особо нечего, а гулять опасно, и решила ложиться часов в восемь. В это время есть еще не хотелось, зато утром вместо сильного голода я чувствовала невероятную легкость и вдоволь наслаждалась вкусным завтраком.
А в десять мы всегда пили чай – это было мое любимое время дня. Такой традиции придерживались сестра с племянницей. Они рассказали, что тоже часто ссорились, когда только начали жить вместе: из-за уборки, стирки, прогулок с собакой, похода по магазинам, садовых дел. Однажды они целый день ругались из-за громкости звонка телефона…
– В конце концов мы поняли: неважно, кто кого старше. Все люди разные, – говорила сестра. – Нужно всегда оставаться самим собой: только так члены семьи могут спокойно жить бок о бок.
Наверное, поэтому она называла меня постоялицей – чтобы напомнить о том, что каждый человек индивидуален и кровные узы не должны сковывать нас. Я уважала сестру и племянницу за столь мудрое решение не вмешиваться в жизнь друг друга. Поэтому их ежедневные чайные встречи имели особое значение.
