– Эван всех сторонился. Вечно был рассеянным, поглощенным своими мыслями. Первые пару лет мы думали, это следствие перевода в другой филиал. Но ничего не изменилось. Пока в эфир не вышел документальный фильм, мы даже не догадывались о масштабах его борьбы.
– Но несколько лет вы его все же не трогали, – заметила Келлер.
– У него был очень крупный клиент, – объяснил Милбэнк. – «Ирригационные системы Адейра» хранили ему верность. Он их буквально околдовал, даже после «Нетфликса». Насколько мне известно, кто-то из их боссов был старым другом тестя Эвана.
– А потом что-то изменилось? В том смысле, не так давно вы его уволили.
Милбэнк заерзал в кресле.
– Покровитель Эвана в Адейре вышел на пенсию, а его преемник отдал финансы в ведение другой команды. Почти все свои дела Эван передал другим сотрудникам нашей фирмы, и когда появилась новая команда Адейра…
– Документальный фильм имел к этому какое-то отношение?
О причинах вопроса можно было и не уточнять. Эван Пайн прослыл человеком одержимым и ненормальным. Такому финансы не доверишь.
– Картину он не улучшил, – ответил Милбэнк.
Келлер внимательно его разглядывала: серый костюм прекрасно дополнял седые волосы; он не торопил ее, вел себя вежливо и не казался надменным. Вместе с тем она чувствовала – собеседник на грани.
– Когда вы в последний раз говорили с Эваном?
Милбэнк задумался:
– Думаю, с год назад.
Келлер старательно изобразила на лице удивление.
– Об увольнении ему сообщил непосредственный начальник, – продолжил Милбэнк.
Чрезвычайно великодушно после двадцати лет работы в компании. Келлер накрыла волна ярости. У Эвана была семья, четверо детей, а они вот так бесцеремонно выставили его за дверь.
Агент заглянула в свои записи. Можно и дальше задавать вопросы, но это будет пустой тратой времени. Она провела не одну сотню допросов, и если продолжить двигаться по этому пути, можно увязнуть в трясине.
Девин Милбэнк опять улыбнулся, строя из себя руководителя крупной фирмы, всегда готового прийти на помощь. Ей вспомнились запросы Эвана Пайна в Интернете и его план покончить с собой, чтобы спасти семью от финансового краха. Потом она подумала об этом человеке, у которого не хватило смелости сообщить сотруднику об увольнении, глядя в лицо. Келлер решила воспользоваться советом Стэна: больше никакого аналитического паралича, и перевела взгляд на юриста, уткнувшегося в телефон и не обращавшего на их разговор никакого внимания.
– Еще буквально пара вопросов, и я вас отпущу.
– Ну разумеется. Все, что в наших силах.
– Давно картель Синалоа стал клиентом вашей фирмы?
Милбэнк надолго застыл, стараясь избежать любой реакции на ее слова, а юрист потерял к телефону всякий интерес.
– Я думал, вы пришли поговорить об Эване Пайне. Насколько я понимаю, у мистера Пайна был только один крупный клиент, поэтому мне не…
– К мистеру Пайну это имеет самое непосредственное отношение, – Келлер практически не лгала.
Когда Эван был еще жив, она собиралась поговорить с ним и выяснить, располагает ли он сведениями, компрометирующими уволившую его компанию. Но это уже не имело особого значения. Многим невдомек, что органы правопорядка могут обманывать подозреваемых совершенно безнаказанно.
– Мне это название незнакомо, но мы в любом случае держим дела наших клиентов в тайне. Я не совсем понимаю, с какой стати…
– Это всего лишь вопрос.
Милбэнк перевел взгляд на адвоката.
– Агент Келлер, мы будем невероятно рады назначить встречу и обсудить все, что пожелает ФБР, но пока я посоветую мистеру Милбэнку не отвечать на ваши вопросы.
– Потому что вам надо позвонить в Мексику? – Келлер щелкнула ручкой.
Юрисконсульт встал:
– Боюсь, наш разговор окончен.
От понимания многих ускользает еще один момент: если подозреваемый не под арестом, он вполне может отказаться говорить и вести себя откровенно грубо.
Келлер покачала головой:
– А мы так хорошо начали, – она осталась сидеть.
Мужчины стояли, не собираясь продолжать разговор.
– Назовите мне фамилию вашего непосредственного начальника, – потребовал юрист. – Не думаю, что он будет в восторге от того, как вы…
Келлер подняла руку, веля ему замолчать, и спокойно залезла в телефон.
Мужчины во все глаза смотрели на нее, толком не понимая, что с ней делать. Уходить она явно не собиралась. Просто сидела с таким видом, будто ей на все наплевать.
Юрист попытался было заговорить, но Келлер подняла палец, во второй раз веля ему замолчать.
– Погодите, – сказала она, склонила набок голову и приложила к уху ладонь, к чему-то прислушиваясь. Повисла долгая пауза. – Ну наконец-то.
На лицах Милбэнка и юриста отразилось недоумение.
Затем донесся звук тяжелых шагов. Дверь распахнулась, приведя в дрожь стеклянные стены, и в зал влетел высокий человек в деловом костюме и ковбойских сапогах, а за ним еще с полдюжины агентов ФБР в синих ветровках.
Когда Кол Баченен протянул юрисконсульту ордер на обыск, Келлер постаралась ничем не показать охватившего ее злорадства. Прочитав бумагу, юрист побелел как полотно.
– Собрать всех в конференц-зале! – рявкнул Баченен. –
