– Помолчи, – она оборвала его, – и если птичка принесет мне на хвосте, что ты хоть раз грубо обошелся с девушкой… Ты меня понял?
Эрик кивнул.
Агент посмотрела на отца и добавила:
– Сегодня пуля пролетела мимо. Второй раз ему так уже не повезет.
– Я понял, – ответил Хатчинсон-старший, выглядящий побежденным.
– Образцовый гражданин, – строго произнесла Келлер.
– Образцовый гражданин, – повторил отец.
Справедливость в отношении Мэгги Пайн это не восстановит, но, возможно, спасет следующую девушку. В отсутствие свидетелей это лучше, чем ничего.
Почти весь полет домой Мэтт проспал. Перед этим несколько часов провел в аэропорту Канкуна, переписываясь с друзьями, чтобы убить время и поглощая жуткую американизированную мексиканскую еду в битком набитом ресторанчике в самом центре зоны вылета. «Маргариты», впрочем, были здесь хороши, и официантки налили ему полный стаканчик коктейля с собой, чтобы его можно было взять на борт. Благодаря этому он сразу отключился и открыл глаза только по приземлении в аэропорту Далласа Форт-Уэрт, потом снова, когда пересел на самолет рейсом на Омаху, а когда лайнер после посадки подрулил к шлюзу, так потянулся, что хрустнула шея.
Пока Мэтт ждал, когда пассажиры покинут самолет, сзади, как обычно, потянулись всякие козлы и выстроились в проходе, чтобы не ждать очереди. Ему вспомнилось, как мама в такие минуты едва слышно шептала: «Какая невоспитанность!» Мэтт помог пожилой даме на сиденье впереди снять ручную кладь и тоже потянулся к выходу.
До Адейра, штат Небраска, из Омахи было около полутора часов езды. Тетя предложила встретить его и подвезти, но он отказался. Синди хотела как лучше, но с ее стороны это было чересчур. Пусть он разорится, но все же закажет «Убер» («Убер» ведь работает в Небраске?), а потом она позволит ему взять старый дедушкин универсал.
В восемь часов в терминале Eppley Airfield царили тишина и спокойствие: одно лишь марево флуоресцентного света да утомленные сотрудники Управления безопасности. Ориентируясь по указателям, Мэтт устало направился к стоянкам наземного транспорта, миновал палатку «Омаха-Стейкс» и вместе с толпой спустился вниз по эскалатору. У багажной ленты мелькало несколько знакомых лиц с его рейса – парень с уродскими татуировками, пожилая дама, которой он помог снять сумку, и симпатичная девушка, без конца бросавшая украдкой на него взгляды. И вдруг заметил его. Парня с кудрявыми волосами и покрасневшими глазами. Мэтт тут же побежал к нему.
– Выглядишь хуже дерьма, – произнес Ганеш, когда они обнялись.
– Что ты здесь делаешь?
– Получив от тебя из Канкуна жалобное сообщение, я подумал, компания тебе не повредит.
В этом он был совершенно прав.
– Сумка у тебя есть? – спросил Ганеш, глядя на ленту с багажом.
Мэтт покачал головой. Его вещи остались на заднем сиденье машины Хэнк на проселочной дороге под Тулумом.
– Тогда валим отсюда на хрен.
Когда они подошли к автостоянке, Ганеш щелкнул брелоком, направив его на прокатную машину. Массивный «Кадиллак-Эскелейд» мигнул фарами.
– Смотрю, ты стараешься выглядеть как все.
Адейр, в штате Небраска, не славился роскошными тачками.
– А в чем, собственно, проблема? Ее же сделали в США.
Все свои познания о сельской Америке Ганеш почерпнул из кинематографа. Мэтт познакомил его со своим любимым фильмом «Мой кузен Винни», снятым в Алабаме, хотя для Ганеша все картины были одинаковые.
В салоне внедорожника стоял запах дешевого освежителя воздуха.
Вскоре парни вырулили с парковки, покатили по центру Омахи, глядя на маячивший на горизонте силуэт низеньких домов, и свернули на федеральную трассу – окутанную мраком прорезавшую равнину автостраду. Мимо пролетали фермы, время от времени попадались мельницы, и на многие мили больше совсем ничего.
– Вот это простор, – произнес Ганеш, вглядываясь в окружавшую их пустоту, – в Мумбае места вообще не осталось. Единственный путь – наверх.
– В Индии сельская местность лучше?
– По правде говоря, я не очень много ездил по стране.
Мэтт рассказал другу о своей поездке в Мексику. О странной встрече с Хэнк. О страхе, которого ему пришлось натерпеться в лесу. О враждебно настроенном мексиканском копе. И о впечатляющей сотруднице консульства Карлите Эскобар.
– Да, друг мой, – ответил на это Ганеш с индийским акцентом, заметным сильнее обычного, – сволочная у тебя выдалась неделька.
– Не то слово.
– То или не то, но повторяю: да, друг мой, сволочная у тебя выдалась неделька. – Ганеш опять широко улыбнулся.
Прежде чем на горизонте показалась водонапорная башня Адейра, прошел еще час.
– Ну точно как в той документалке, – присвистнул Ганеш.
Мэтт вспомнил первые кадры «Природы насилия», включавшие съемки города с высоты птичьего полета. Голос из навигатора велел свернуть на следующем повороте, но Ганеш недостаточно сбросил скорость, и «Эскелейд» чуть было не вылетел на обочину.
– Ты что, собрался угробить меня по пути на похороны? – спросил Мэтт.
