– Я бы сказал, он жил в огромном мире, где его маленькие слабости никто не замечал. Или не хотел замечать. Закон о ханжестве стал для него оправданием, а не защитой свободы.
– Но он поддержал тебя, – напомнила Рита. – Это же плюс, не так ли?
– Поддержал, – согласился Кирилл. – Но ты видела, с каким выражением? Это была не поддержка из убеждения, а из страха оказаться на стороне проигравших.
Кристина оторвалась от планшета, подняв взгляд.
– И это не так плохо, – заметила она. – В политике страх – инструмент. Прокурор понимает, что правила меняются, и боится оказаться вне системы. Его согласие – это выигрыш, даже если оно временное.
Рита нахмурилась, её взгляд вновь устремился в окно.
– А что, если он попытается саботировать указ? Его слова звучали слишком уклончиво. Как он собирается объяснять это своим коллегам?
Кристина была спокойна, даже уверена.
– Он не осмелится, – ответила она. – Мы дали ему достаточно аргументов, чтобы он выглядел героем в глазах общества. А герои не могут позволить себе быть двуличными.
Рита хмыкнула, но не стала возражать.
– Ладно. А что нас ждёт дальше? – спросила она, переводя взгляд на Кристину.
Кристина активировала планшет, и в воздухе перед ними появилась голографическая проекция здания Ксенопольской полиции.
– Встреча с начальником полиции, – сказала она. – Его главная проблема – как реализовать ваш указ на практике. Полиция всегда была сторонником простоты: есть правило, они его выполняют. Ваш указ вводит нюансы, которые их беспокоят.
– Нюансы? – Кирилл поднял бровь. – Обоюдное согласие – это не нюанс, это основа.
Кристина слегка наклонила голову. Её голос стал мягче, но не утратил чёткости.
– Возможно, для вас это так. Но для них это сложнее. Им нужны инструменты, технологии, процедуры. И, главное, уверенность, что они не столкнутся с хаосом.
Рита усмехнулась, её лицо стало саркастическим.
– Им стоит привыкнуть к тому, что порядок не строится на удобстве для тех, кто привык командовать.
Кирилл посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
– Именно. Давай покажем им, как это работает.
Автомобиль плавно начал снижаться, приближаясь к массивному зданию Ксенопольской полиции. Кирилл знал, что впереди его ждут новые испытания, и каждый шаг приближал его к цели – создать мир, где свобода означает уважение к каждому.
Автомобиль плавно снижался, приближаясь к массивному зданию полиции. Его фасад из тёмного металла и стекла напоминал крепость среди хаоса. На фасаде яркими буквами светился лозунг: «Служим закону, защищаем секс».
– Похоже, они действительно считают себя защитниками порядка, – заметила Рита, разглядывая здание.
– Они считают так, потому что никто не напомнил им, что порядок – это не только контроль, – ответил Кирилл. – Сегодня мы попробуем объяснить им это.
Автомобиль приземлился на платформу у входа, и двери плавно открылись. Кирилл выдохнул, разглядывая монолитный фасад здания.
– Готовы? – спросил он, обернувшись к Рите и Кристине.
– Готова, – коротко ответила Рита, её взгляд был твёрдым.
– Всегда, – спокойно добавила Кристина, убирая планшет.
Они направились к массивным дверям, где их уже ждали. Кирилл знал: предстоящая встреча будет не менее сложной, чем разговор с прокурором. Но если удастся убедить полицию поддержать указ, это станет важным шагом вперёд.
Когда двери штаб-квартиры Ксенопольской полиции раздвинулись, Кирилл, Рита и Кристина переступили порог и остановились, словно натолкнулись на невидимую стену. То, что предстало их глазам, оказалось настолько неожиданным, что даже Кристина, известная своей невозмутимостью, слегка нахмурилась.
Штаб-квартира полиции меньше всего напоминала место, где поддерживают закон и порядок. Просторный холл, украшенный яркими разноцветными гирляндами, походил скорее на зал для вечеринок. Вместо строгих символов власти стены пестрели откровенно провокационными плакатами: «Секс решает конфликты лучше пули!» или «Познакомься с первым встречным – и будь честным!»
Рита замерла, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать смех. Её взгляд упал на другой плакат, где полицейский в карикатурной форме обнимал двух улыбающихся граждан под лозунгом: «Открой своё сердце – и другие части тела!»
– Это… это полиция? – выдохнула она, её глаза расширились от изумления.
Кирилл медленно оглядывался вокруг. Полицейские в зале больше напоминали моделей с обложек голографических журналов. Мужчины и женщины, одетые в облегающие костюмы, смешивающие элементы униформы и карнавальных нарядов, грациозно прохаживались по холлу. Вместо оружия у некоторых были разноцветные светящиеся жезлы, больше похожие на аксессуары для клубного танца.
– Что это за цирк? – пробормотал Кирилл, наблюдая, как один из полицейских в костюме с блёстками крутится перед зеркалом, поправляя причёску.
Кристина, сложив руки на груди, сохраняла спокойствие, хотя в её голосе прозвучала нотка недоумения.
– Это результат многолетнего влияния клана Ксеносекс, – сказала она. – Полиция превратилась из силового органа в пропаганду «свободы тела». Их подход… уникален.