– Вы… вы не понимаете, – начала она, тяжело опираясь локтями на стол и едва ворочая языком. – Как… как сложно быть мной! Я… идеальна! Это… это просто… ужасно!
Рита развалилась в кресле, обнимая подушку, и каталась от смеха.
– Кристина, ты сейчас говоришь так, будто идеальность – это смертный приговор! – сказала она, задыхаясь. – Как ты справляешься с этим кошмаром?
Кирилл, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость серьёзности, покачал головой, но улыбку скрыть не мог.
– Рита, дай ей сказать, – произнёс он, хохоча. – Это важно. Мы наконец узнаем, что делает её человеком!
Кристина, шатаясь, подняла палец, будто собиралась сказать нечто жизненно важное, но в итоге лишь уронила руку на стол.
– У меня… у меня есть слабость, – наконец выговорила она, уставившись в стол. – Это… ксеномыши.
Рита рухнула на пол, обхватив живот от смеха. Кирилл застыл, не веря своим ушам.
– Ксеномыши?! – переспросила Рита, задыхаясь. – Ты имеешь в виду этих… летающих грызунов, которые оставляют светящиеся следы?!
Кристина серьёзно кивнула, что только усилило комичность момента.
– Да! Эти милые маленькие существа… с глазами, как у меня! И хвостиками… длинными, такими… – она провела рукой в воздухе, описывая нечто невероятное.
Кирилл прикрыл лицо рукой, его плечи тряслись от смеха.
– Подождите, подождите, – сказал он, пытаясь взять себя в руки. – Вы хотите сказать, что самая серьёзная женщина Ксенополии проводит время в окружении… голографических мышей?
Кристина кивнула с обречённостью.
– У меня в кабинете их восемь! Я даже назвала их. Мышка номер один – Макси. Она… она самая красивая.
Рита перекатилась на спину, её смех уже больше походил на истерический.
– Кристина, ты серьёзно? – выдохнула она. – Мыши?! Ты целый день проводишь с мышами?!
Кирилл, поставив бокал, чтобы не уронить его, взглянул на Кристину с удивлением.
– Я думал, что вы железная леди, – сказал он, утирая слёзы. – А вы… летающие мыши? Это ваше секретное оружие?
Кристина махнула рукой, словно отмахиваясь от их смеха.
– Это… не важно, – пробормотала она. – Вы всё равно не поймёте. Они… идеальны. Они понимают меня.
Рита снова рухнула на пол, пытаясь дышать.
– Ксеномыши понимают её! – выкрикнула она, задыхаясь от смеха. – Кирилл, ты это слышал?!
Кирилл, едва сдерживаясь, решил подлить масла в огонь:
– Ладно, Кристина, а как вы их кормите? Эти… голографические мыши ведь тоже что-то едят, да?
Кристина посмотрела на него с серьёзностью, которая в её состоянии выглядела абсолютно нелепо.
– Конечно, они едят! Я… я заказываю для них специальные… пиксельные орехи.
После этой реплики Рита уже не могла остановиться, а Кирилл, держась за стул, понял, что эта ночь станет легендарной.
Кристина подняла голову, её взгляд стал чуть более ясным, но всё ещё затуманенным.
– Они питаются… светом. Да. Светом… и моим уважением, – пробормотала она, а затем снова уронила голову на стол.
Эти слова стали последней каплей. Рита каталась по полу, обхватив живот, а Кирилл согнулся от смеха, беспомощно покачивая головой.
– Светом и уважением! – выкрикнула Рита, захлёбываясь от хохота. – Кирилл, записывай! Это лучшее, что я слышала за всю свою жизнь!
Кристина что-то пробормотала, почти неразборчиво, а затем добавила:
– Они… мои друзья. Лучше… людей.
Кирилл, всё ещё смеясь, поднял бокал, пытаясь придать своему жесту хоть немного торжественности.
– Давайте выпьем за ксеномышей! – провозгласил он. – Единственных существ, которые понимают Кристину!
Все трое подняли бокалы, их смех эхом разносился по комнате. Этой ночью они забыли обо всём – о кланах, указах, политике и даже о Ксенополии. Всё, что осталось, – это их смех, странная теплая лёгкость и чувство, что именно такие моменты делают их настоящими.
Когда смех в гостиной стих, Кирилл, Рита и Кристина остались за столом, как трое солдат, вернувшихся с чужой войны. Опустевшая бутылка коньяка стояла на столе, будто памятник их ночи. Рита тихонько хихикала, словно эхо прошедшего веселья, а Кристина, обняв свою пустую рюмку, выглядела так, будто вот-вот растворится в этом тягучем вечере.
Её голова клонилась к столу, как будто вес прошлого дня наконец перетянул. Слова, которые она пыталась произносить, были обрывками чего-то недосказанного, погружённого в густой туман.
– Ксеномыши… понимают… лучше всех, – вдруг пробормотала она. В этом бреду звучало что-то настойчиво личное, будто это был итог долгих размышлений. Затем её голова окончательно опустилась на руки.
Кирилл, сидевший напротив, посмотрел на неё долгим взглядом, который мог означать всё и ничего.
– Ну что, Рита, – сказал он устало, проводя рукой по лицу. – Наша железная Кристина капитулировала.
– Под натиском коньяка и… ксеномышей, – протянула Рита с лёгкой усмешкой. – Оставим её тут?
Кирилл поднялся, как человек, которому в жизни приходилось поднимать куда больше, чем просто тело.
– Нет, оставлять её здесь в таком виде нельзя.
Он обернулся и позвал:
– Елена!
Экономка появилась через несколько секунд, бесшумно, как будто всё это время стояла за дверью. В её лице не было удивления, только привычная готовность к любому сценарию.