– Но есть разница между тем, кто разрушает, и тем, кто строит, – продолжил Кирилл. – Я не собираюсь убеждать его словами. Я покажу, что у нас есть общий враг, и если он хочет настоящих перемен, он должен будет слушать.
– И если он откажется? – бросила Алина, её голос звучал как вызов.
Кирилл усмехнулся, его улыбка была холодной, но уверенной:
– Тогда мне придётся показать ему, что у меня есть не только слова, но и возможности.
Кристина кивнула, её лицо выражало уважение:
– Это правильный подход. Дарий не будет с тобой играть, если поймёт, что ты на шаг впереди.
Рита тихо произнесла:
– Главное, чтобы ты вернулся. Мы не можем позволить, чтобы эта встреча стала твоей последней.
Алина ещё раз посмотрела на него, её лицо смягчилось, но в глазах всё ещё читалось сомнение.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказала она. – Потому что Дарий не тот, кто прощает ошибки.
Кирилл повернулся к окну, его взгляд устремился вдаль.
– Это не Дарий должен прощать ошибки. Это я должен их не совершать.
Комната погрузилась в напряжённое молчание, нарушаемое лишь редким звуком ветра за окном. Завтрашний день обещал быть ключевым для всех их планов. Каждый понимал, что на карту поставлено слишком многое.
Уже много позже вечером, в спальне, страсть охватила Кирилла и Риту, сметая всё лишнее. Их тела слились в ритмичном танце, полном энергии и отчаяния, словно мир вокруг исчез, оставляя только их двоих. Прикосновения становились всё более жадными, а взгляды – глубокими, будто они пытались запомнить каждую деталь этого момента, как последний миг перед чем-то неизбежным.
Когда всё закончилось, они лежали в полутьме спальни. Простыни были сбиты, воздух сохранял тёплый аромат её кожи. Лунный свет пробивался сквозь голографические портьеры, вырисовывая их силуэты.
Рита прижалась к его груди, её дыхание обжигало кожу. Кирилл провёл рукой по её спутанным волосам, пытаясь вернуть себе внутреннюю тишину, которая всегда наступала после таких мгновений. Но Рита не позволила ему забыться.
Она подняла голову и посмотрела на него. Её лицо было близко, слишком близко.
– Ты знаешь… – начала она, её голос дрожал под тяжестью эмоций. – Ты мой первый.
Кирилл замер. Её слова, такие простые, звучали как откровение. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, глядя прямо в её глаза.
– Я знаю, – ответил он с уверенностью, которая могла исходить только от человека, принимающего эту ответственность.
Рита отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край одеяла.
– Я боюсь, Кирилл, – сказала она тихо, её голос дрогнул, как будто эти слова вырвались из самой глубины её души. – Боюсь, что потеряю тебя.
Кирилл сел, облокотившись на спинку кровати, и мягко притянул её ближе. Её голова легла на его плечо, волосы скользнули по его коже.
– Почему ты думаешь об этом сейчас? – спросил он спокойно, но с лёгкой тенью тревоги.
Рита подняла глаза, в которых смешались боль и страх.
– Ты идёшь против системы, против Казявичуса. Каждый раз, когда ты выходишь из этого дома, я не знаю, вернёшься ли ты.
Кирилл обнял её крепче, чувствуя, как её слова ложатся тяжёлым грузом на его сердце.
– Рита, я понимаю, что тебе страшно. Но если я откажусь от этой борьбы, всё, ради чего мы живём, потеряет смысл.
Она крепче сжала одеяло, её глаза блестели от слёз, которые она старалась сдержать.
– Ты мой первый мужчина, мой единственный. Для меня ты всё, Кирилл. Если я потеряю тебя, я не смогу жить дальше.
Кирилл закрыл глаза, ощущая её боль и любовь. Он понимал, что её страхи обоснованы, но знал, что не сможет остановиться. Её любовь была для него якорем, но этот якорь не мог удержать его от долга.
Он посмотрел на неё и прошептал:
– Мы справимся.
Эти слова звучали как обещание – ей, себе и всему, ради чего он боролся.
– Я не могу обещать, что всё будет просто, – сказал Кирилл, глядя ей прямо в глаза. – Но я обещаю одно: я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе. Всегда.
Рита прижалась к нему, её губы коснулись его шеи.
– Я просто хочу, чтобы ты был со мной. Здесь. Всегда.
Кирилл накрыл её плечи одеялом, обнял крепче.
– Мы справимся, Рита. Я обещаю.
Ночь за окном была тревожной и густой, словно сама тьма знала, что впереди их ждёт неизбежное. Звёзды смотрели вниз, как немые свидетели вечной драмы. Но сейчас они были вдвоём. Только вдвоём.
На следующий день Кирилл вошёл в тёмный ангар «Терра-Линия», где его уже ждал Дарий. Одинокий прожектор выхватывал из мрака фигуру лидера диссидентов. Высокий мужчина с густой бородой, в длинном чёрном одеянии, стоял прямо, сложив руки на груди. Его силуэт, подсвеченный сверху, выглядел больше, чем он был на самом деле, создавая почти мифическое впечатление.
– Пророк, – произнёс Дарий, его голос гулко разнёсся по ангару, словно эхом отразившись от стен. – Ты сделал шаг к народу своим указом. Теперь я хочу услышать, понимаешь ли ты, что этот шаг значит для Ксенополии.
Кирилл остановился в нескольких шагах, его лицо оставалось нейтральным, но внутри он готовился к любому развитию событий.
– Я здесь, чтобы выслушать, что ты хочешь мне сказать, – ответил он ровным голосом.