Дарий шагнул вперёд, его руки разошлись в стороны, будто он пытался обнять всё пространство вокруг.
– Народ Ксенополии ждёт не указов, а истинного вождя, который приведёт их к идентичности и духовному возрождению! – Его голос усилился, заполняя ангар. – Ты видишь этот хаос? Это не жизнь! Это анархия, порождённая предательством наших истинных ценностей!
Кирилл нахмурился, его взгляд стал жёстче.
– Дарий, о каких ценностях ты говоришь? Ксенополия – это город, где каждый борется за своё выживание. Нет ни единства, ни идентичности, ни самобытности.
– Именно! – воскликнул Дарий, его глаза вспыхнули фанатизмом. – Вот почему этот мир нужно перестроить! Казявичус – это порождение гнили, враг души Ксенополии. Его власть уничтожила наше идеологическое единство, те великие устои, которые могли бы сделать нас единым народом!
Кирилл прищурился, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Ты хочешь свергнуть Казявичуса, чтобы утвердить свое идеологическое единство?
– Да! – Дарий поднял руку, словно призывая высшие силы. – Народ Ксенополии должен жить в единстве! Мы – один организм, одно великое тело, но нас разъедают паразиты, жадные до власти и богатства! Индентичность, самобытность, духовные принципы – вот что нас спасёт! Мы должны вернуться к истокам, к великому порядку, где каждый знает своё место!
Кирилл выдержал паузу, его лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело.
– Дарий, ты слышишь себя? – наконец произнёс он. – Ты говоришь о единстве, но твои слова – это утопия. Ксенополия никогда не была идентичной. Здесь нет общего тела, нет народа, о котором ты мечтаешь.
Дарий прищурился, его голос стал резким, почти осуждающим:
– Ты не понимаешь, потому что ты чужак! Ты пришёл из мёртвого мира, где всё подчинено холодному порядку. Здесь, в Ксенополии, мы могли бы быть едины, но нас растоптала эта система!
– Ты хочешь заменить одну систему другой, – резко ответил Кирилл. – Вместо хаоса ты предлагаешь диктат идеологического единства? Вместо свободы – порядок, где ты решаешь, кто праведен, а кто нет?
– Это не диктат! – прервал его Дарий, его глаза горели одержимостью. – Это путь к спасению! Народ Ксенополии должен понять, что они часть единого целого. Их души, их тела, их воля должны быть направлены на общее благо!
Кирилл качнул головой, его голос стал твёрже:
– Дарий, это не благо. Это рабство. Ты говоришь о порядке, но это будет тот же хаос, только скрытый под твоими словами о самобытности и идентичности.
Дарий отвернулся, его фигура скрылась в полутьме. На мгновение он замолчал, затем заговорил снова, тише, словно обращаясь к самому себе:
– Ты не понимаешь. Никто не понимает. Этот мир обречён, если мы не возьмём его за руку и не поведём к свету.
Дарий повернулся к Кириллу, его взгляд был пронзительным.
– Ты, Пророк, можешь помочь мне возродить Ксенополию. Вместе мы уничтожим гниль Казявичуса и дадим людям их настоящую свободу.
Кирилл долго смотрел на него, храня напряжённое молчание. Затем произнёс:
– Я не дам тебе разрушить этот мир ради твоей утопии. Если ты действительно хочешь перемен, начни с реальности, а не со своих иллюзий.
Дарий опустил руки, его лицо исказилось странной смесью разочарования и презрения.
– Ты ещё поймёшь, Пророк, что я прав. Когда твои законы провалятся, когда твоя свобода обернётся ещё большим хаосом, ты вспомнишь мои слова.
Он резко развернулся и ушёл в темноту, его шаги растворились в гуле ветра. Кирилл остался под ярким светом прожектора, чувствуя, как тяжесть этих слов ложится на него. Бред Дария был опасен, но ещё страшнее было то, что кто-то мог в это поверить.
Кирилл вернулся домой поздно ночью. Особняк был погружён в тишину, лишь слабый свет из гостиной говорил о том, что его ждали. За большим дубовым столом сидели Рита, Кристина и Алина, каждая погружённая в свои мысли: Рита держала в руках книгу, но её взгляд был устремлён в пустоту, Кристина листала планшет с деловыми документами, а Алина, облокотившись на стол, напряжённо смотрела в одну точку.
Когда Кирилл вошёл, все трое подняли головы. Рита первой поднялась и подошла к нему. Её глаза выдали облегчение.
– Ты вернулся, – сказала она, обняв его.
Кирилл обнял её в ответ, но тут же отстранился. На его лице читалось напряжение.
– Нам нужно поговорить, – произнёс он.
Рита кивнула, её выражение стало серьёзным. Она вернулась к столу, а Кирилл занял место во главе.
– Как всё прошло? – первой спросила Кристина, её голос был ровным, но в нём слышалась тревога.
Кирилл провёл рукой по лицу, словно отмахиваясь от усталости.
– Дарий – это не просто лидер диссидентов, – начал он. – Это фанатик. Он говорит о самобытности, идентичности, идеологическом единстве. Он хочет свергнуть Казявичуса не ради свободы, а чтобы построить свой собственный порядок.
Алина подалась вперёд, её лицо выражало шок.
– Что? – переспросила она. – Ты серьёзно? Он хочет заменить одну диктатуру другой?