– Подошёл ко мне парень, говорит: «Ты потрясающая». А потом: «Можно я подпишу согласие на танец?» – жаловалась одна из посетительниц клуба. – Я думала, он шутит. А он серьёзно!
В ответ на новые реалии клубы внедрили системы группового согласия. Перед началом вечеринки участники заполняли форму, где могли указать, на что они готовы, а на что – нет.
– Это немного странно, – признался постоянный посетитель клуба. – Но, знаете, на удивление работает. Теперь я хотя бы точно знаю, что можно, а что нельзя.
Новые правила смешивали абсурд и порядок, создавая странную, но эффективную систему. Общество постепенно адаптировалось к указу, находя в нём как преимущества, так и поводы для шуток.
– Это немного похоже на цирк, – признался один из граждан, заполняя форму в клубе. – Но это цирк, в котором все знают свои роли.
Кирилл, наблюдая за происходящим, только улыбнулся.
– Главное, что хаос стал предсказуемым, – сказал он Рите.
Реформы не сделали Ксенополию идеальной, но они стали важным шагом к созданию нового порядка. Пусть и с элементами комедии.
– Это странно, но работает, – признался один из диджеев. – Теперь у нас всё как в меню ресторана: выбирай, что тебе подходит, и наслаждайся.
Указ о согласии затронул не только личные отношения, но и повседневную жизнь. Даже простые просьбы теперь сопровождались вопросами о согласии.
– Моя жена просит вынести мусор, а я спрашиваю: «Ты точно согласна, чтобы я это сделал?» – смеялся один из участников ток-шоу. – А она в ответ: «Если ты согласишься убрать на кухне». И так каждый день!
В магазинах покупатели начали фиксировать согласие на каждую покупку. Это замедлило работу касс и вызвало раздражение.
– Я просто хотел купить хлеб! – жаловался один из жителей. – А они заставили меня подписать согласие на использование корзины!
Для родителей указ стал неожиданным подспорьем. Теперь они могли официально фиксировать согласие детей на выполнение домашних обязанностей.
– Я сказал сыну: «Подпишешь, что вымоешь посуду, или лишу тебя планшета», – рассказывал один из отцов на родительском собрании. – Он подписал. Теперь моет посуду каждый день, как часы.
Но дети быстро нашли, как использовать систему в свою пользу.
– Мама, ты подписала согласие на то, чтобы я легла спать? – возмущалась одна девочка. – Если нет, я не обязана!
Интернет заполонили мемы о согласии. Один из самых популярных изображал мужчину на коленях перед женщиной с планшетом, и подпись гласила: «Сначала подпиши, потом предложу руку и сердце».
Другой мем показывал вывеску у входа в кафе: «У нас можно согласиться на всё, кроме плохого кофе».
Ксенополия, как всегда, довела реформы до предела. Если указ о согласии задумывался как способ защиты прав граждан, то его реализация превратилась в хаос.
– Теперь я точно знаю, чего хочу, – заявила одна из участниц опроса. – Правда, это занимает десять часов, потому что каждое моё «хочу» требует согласия от трёх свидетелей, подтверждения в приложении и голографического отпечатка пальца.
– А я перестал бояться недоразумений, – мрачно добавил другой. – Теперь все мои недоразумения зафиксированы в блокчейне.
Школы ввели уроки согласия, где дети учились заполнять формы для игр на перемене.
– Петя, ты подписал согласие на то, чтобы брать мяч? – спрашивал мальчик у друга.
– Я подписал, но мяч подписать отказался, – грустно отвечал Петя, указывая на голографическую надпись: «Согласие не предоставлено».
В публичных местах появились капсулы согласия – кабинки с сенсорными экранами, где граждане могли подтвердить своё участие в любом взаимодействии: от покупки кофе до просьбы сдвинуться на скамейке.
– Подвиньтесь, пожалуйста, – попросила женщина в парке.
– Вы зашли в капсулу? – спросил её сосед по скамейке.
– Нет, – растерянно ответила она.
– Тогда извините, я юридически не обязан, – заявил мужчина, вытягиваясь на лавке.
В клубах каждый танец теперь требовал подтверждения через приложение. Некоторые заведения внедрили пакетное согласие: клиенты могли заранее оформить весь вечер.
– С вас 50 ксенопсов, – сказал администратор клуба. – Это за вход, согласие на три танца и один комплимент.
– А если я хочу больше? – спросил клиент.
– Тогда берите премиум-тариф, – пояснил администратор. – С ним вы получите ещё две улыбки и один разговор у бара.
Кирилл, наблюдая за последствиями указа, испытывал смешанные чувства. Он стоял у окна, глядя на яркие огни города, где каждый был увлечён заполнением форм или обсуждением новых «стандартов согласия».
– Это был эксперимент, – тихо сказал он Рите.
– И что ты думаешь? – спросила она, подходя ближе.
Кирилл улыбнулся.
– Это странно, но работает. Люди учатся уважать границы и договариваться. Пусть и через хаос.
Рита фыркнула, присоединившись к нему у окна.
– Главное, чтобы они не забыли жить между подписями.
Глядя на огни Ксенополии, Кирилл понимал, что указ не стал идеальным решением, но он был шагом к чему-то новому – пусть и с элементами комедии.
– Да, – отозвалась Рита, сидя в кресле с бокалом вина. – Эксперимент, который мы провели на лабораторных ксенокроликах, но забыли, что это люди.