– Абсолютно, – твёрдо ответила Руфиана, её голос звучал с вызовом. – Мы больше, чем просто девушки, предлагающие услуги. Мы обеспечиваем стабильность, расслабление, а иногда – контроль над самыми влиятельными фигурами. Если наш клан получит статус государственного института, мы сможем работать открыто, без страха и преследований.
Кирилл откинулся назад, переплетая пальцы. Он не сразу ответил, тщательно обдумывая её слова.
– Это смелое требование, – произнёс он. – Ты понимаешь, что это вызовет бурю возмущения?
– Конечно, – ответила Руфиана, её взгляд не отрывался от него. – Но ты ведь любишь смелые ходы, Кирилл. Я хочу, чтобы Ксеносекс стал частью новой системы – с официальным статусом, правами и возможностями. Мы можем стать инструментом в твоих руках, если ты согласишься.
– Это выглядит как шантаж.
– Это сделка, – поправила Руфиана, её улыбка стала шире. – Я рискую не меньше вашего. Если Дарий узнает о моём участии, он уничтожит меня и мой клан. Но если мы победим, я хочу видеть, что наши усилия не были напрасны.
Кирилл снова задумался. Её слова звучали логично, хотя и несли в себе огромные риски. Но он понимал, что без поддержки Руфианы и её людей их шансы остановить Дария значительно снизятся.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Если мы победим, я дам Ксеносексу статус официального института. Но это должно быть больше, чем просто предоставление услуг. Вы будете играть роль посредников, информаторов и стабилизаторов в новой системе.
Руфиана подняла бокал с игристым вином, её глаза блеснули торжеством.
– Я могу с этим работать, – сказала она. —Пророк. Теперь давай устроим нашему дорогому Дарию маленький катаклизм.
Кирилл кивнул, его взгляд стал жёстким.
– И устроим.
Между тем, Рита приступила к исполнению обязанностей тетрарха.
Храм «Говорунов», сияющий в центре Изграда, был не просто зданием. Это было место, где анархия Ксенополии принимала форму философского культа. Его стены из прозрачного металла и голографического стекла переливались цитатами Пророка, создавая ощущение, что сама религия здесь дышит и движется. Рита, недавно назначенная тетрархом, чувствовала себя неуютно в этом новом для неё мире.
Она, конечно, ожидала вызовов. Но то, что происходило, было больше похоже на абсурдный театр, чем на управление религиозной организацией. Тем не менее, Рита понимала: её роль – не просто следовать, а пытаться изменить правила этой игры. И первым испытанием стало её участие в Священном Совете – аналог синода, на котором принимались решения, определявшие жизнь церкви «Говорунов».
В зал заседаний Священного Совета Риту сопровождали две жрицы. Их голографические мантии, мерцающие проекциями текстов Кирилла, символизировали свободу слова и хаос творчества. Когда двери открылись, Рита вошла внутрь с высоко поднятой головой. Зал был заполнен иерархами, одетыми в экстравагантные одеяния с изображениями слов Пророка. Их головные уборы напоминали раскрытые книги, и каждый из них пытался выглядеть значительнее соседа.
Как только Рита заняла место во главе стола, один из старейшин, Авений, поднялся. Его лицо выражало смесь недовольства и настороженности.
– Ваше святейшество, – начал он, слегка склонив голову. – Мы рады приветствовать вас, но ваш приход вызывает вопросы. Пророк говорил о свободе, но как вы намерены сохранить её, возглавляя наш Совет?
Рита посмотрела на него спокойно, её голос прозвучал мягко, но твёрдо:
– Свобода – это выбор, Авений. Но выбор требует ответственности. Пророк говорил, что анархия – это не отсутствие порядка, а его осознанное построение. Каждый из нас свободен идти своим путём, но мы также обязаны уважать свободу других.
Её слова вызвали оживлённый ропот. Молодые иерархи, сидевшие ближе к центру, закивали, а старейшины переглянулись, их лица выражали скепсис.
Рита продолжила, её голос стал громче:
– Ваше святейшество, – вдруг перебил один из старейшин, но Рита подняла руку, останавливая его.
– Я слушаю ваши вопросы, но позвольте мне закончить, – сказала она, её тон остался твёрдым. – Вы, иерархи, должны помнить, что наша религия основана на свободе. Но свобода без понимания превращается в хаос. И это наш долг – не навязывать, но показывать, что свобода требует усилий и мудрости.
Она сделала паузу, глядя на собравшихся, затем продолжила:
– Когда я приняла эту роль, я осознала, что моя задача – не управлять вами, а вдохновлять вас. Пророк говорил: «Каждое слово – это шаг в новую реальность». Если мы хотим, чтобы наши слова имели значение, мы должны начать с того, чтобы быть честными с собой и друг с другом.
Её речь вызвала бурю обсуждений. Некоторые молодые иерархи начали аплодировать, а старейшины, хоть и недовольно, но сохраняли молчание.
После заседания Рита погрузилась в изучение религиозных обычаев. Её наставником стал жрец Лукарий, известный своим энтузиазмом и склонностью к эксцентричности.
– Ваше святейшество, – сказал он однажды, проводя её по залам храма, – каждая молитва – это акт творения. Пророк хотел, чтобы мы были художниками своей реальности.