Рита усмехнулась, но в её взгляде читалось напряжение.
– Разногласия? Это наш шанс. Если мы сможем расколоть их, армия Дария потеряет силу.
Кирилл кивнул, его лицо выражало твёрдую решимость.
– Мы будем использовать это. Алина, ты сделала всё, что могла. Теперь наша очередь.
– Я готова продолжать, – твёрдо сказала Алина. – Мы не можем остановиться сейчас.
Кирилл слегка улыбнулся, но его взгляд оставался сосредоточенным.
– Ты уже сделала достаточно. Сейчас главное – объединить наши силы и подготовиться к их следующему ходу. Дарий думает, что он контролирует ситуацию, но он не знает, что мы готовы.
В этот момент в дверях появилась Елена, напоминая, что ужин готов.
Столовая была приготовлена идеально: белоснежная скатерть, сверкающие приборы и ароматы изысканных блюд создавали иллюзию спокойного вечера. Но лица собравшихся за столом выдавали, что разговор будет тяжёлым.
– Надеюсь, у вас хватит аппетита, несмотря на обстоятельства, – заметила Елена с лёгким поклоном, прежде чем удалиться.
Рита первой наполнила свой бокал водой и обернулась к Алине.
– Ну, рассказывай, – сказала она, жестом приглашая продолжить. – Что там у этого Дария за порядки?
Алина отложила вилку, сделала глоток воды и начала говорить, её голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась усталость.
– Дарий пытается построить своё государство на жёстких принципах контроля и идеологии. Он ввёл так называемый «Кодекс Домостроя». Это набор правил, которые он считает обязательными для всех граждан.
Кирилл приподнял бровь, ожидая объяснений.
– Например?
– Обязательная порка женщин их мужьями раз в неделю, – произнесла Алина, её голос стал ледяным.
Рита чуть не поперхнулась водой, её глаза расширились от возмущения.
– Порка? – переспросила она, её голос дрожал от ярости. – Он серьёзно?
– Очень, – кивнула Алина. – Это якобы укрепляет дисциплину в семье. Кроме того, он обязал женщин носить платки на улицах и запретил им работать без разрешения мужей или ближайших родственников.
Рита сжала бокал, её лицо выражало смесь ярости и презрения.
– Это даже не диктатура, это… это чёрное мракобесие.
Кирилл нахмурился, его взгляд стал холодным.
– Это не просто мракобесие, – сказал он. – Это инструмент контроля. Дарий пытается лишить людей свободы и заставить их подчиняться через страх.
Алина кивнула, её руки обхватили чашку, словно она искала в ней опору.
– И самое страшное, – продолжила она, – что часть людей это поддерживает. Они видят в этом возвращение к «традициям».
Кирилл тихо выдохнул, глядя на своих спутников.
– Значит, мы должны показать, что у людей есть выбор. И этот выбор – не Дарий.
Рита поставила бокал на стол, её взгляд стал решительным.
– Мы должны сделать больше, чем просто показать. Мы должны уничтожить эту чушь.
Кирилл посмотрел на неё, затем на Алину. Их решимость подпитывала его собственную.
– Тогда нам нужно готовиться. Дарий бросил вызов. Мы примем его.
За окном сгущалась ночь, но напряжение в комнате не спадало. Они знали, что впереди – сражение не только за города, но и за саму идею свободы.
– Это не порядок, это тирания, – бросила Рита, её голос дрожал от возмущения.
Алина кивнула, продолжая:
– Но это только часть. Он ввёл обязательное посещение храмов религии Новославие. Каждый гражданин обязан являться на службы не менее двух раз в неделю. Эти службы больше похожи на политические собрания, чем на религиозные обряды.
– А его принципы самобытности и идентичности? – уточнил Кирилл, опираясь локтями на стол.
Алина отложила вилку, её взгляд стал серьёзным.
– Самобытность, – начала она, – это идея, что мы должны полностью отказаться от любых внешних влияний. Исключить всё, что приходит из других миров или даже из других городов.
– А идентичность? – спросила Рита.
– Это пропаганда полного подчинения единой идеологии, – пояснила Алина. – Каждый человек должен быть частью чего-то большего, но это «большее» определяется исключительно Дарием.
Кирилл покачал головой.
– А единство?
– Это его главный козырь, – сказала Алина. – Он называет это «идеологическим клеем». По его словам, все граждане должны подчиняться общей цели, даже если это нарушает их личные интересы.
Рита ударила ладонью по столу, её голос прозвучал резко:
– Это безумие! И что, все соглашаются с этим?
– Не все, – сказала Алина. – Но он создал такую атмосферу страха, что люди боятся сопротивляться. А ещё он ввёл Новонет.
Кирилл нахмурился.
– Внутренний интернет?
Алина кивнула.
– Да. Полностью изолированная сеть, которая не позволяет выходить за пределы его контролируемой информации. Дарий использует её для пропаганды, следит за гражданами и блокирует всё, что может вызвать недовольство.
Рита тяжело выдохнула, потянувшись за бокалом.
– Это не государство, это клетка, – сказала она, её голос звучал глухо.
Кирилл молчал, обдумывая услышанное.
– Мы должны использовать это, – наконец произнёс он. – Если его идеи настолько радикальны, это может настроить против него даже тех, кто сейчас сомневается.
Алина кивнула, её взгляд стал твёрже.
– У него есть слабые места, – сказала она. – Но чтобы их использовать, нам нужно действовать быстро.