Все его милые девочки полностью

– Пап! Па-а-ап! Хм… Тебя, значит, нет дома? – Мальчик усмехнулся. – Пора бы перестать смотреть фильмы ужасов. Уже мерещатся странные звуки…

Потом:

– Если я разговариваю сам с собой, это значит, что я сумасшедший? Не – только если отвечаю. Погодите – я только что ответил… Похоже, Холли все-таки права, мне надо к психиатру. – Еще смешок, а потом: – Стоп, но все сумасшедшие считают себя нормальными, и раз я думаю, что сошел с ума, значит, со мной все в порядке. Примерно так. Логика!

«Ты не считал бы себя сумасшедшим, если б заглянул под кровать своей матери, малыш», – подумал Эван. Он едва не рассмеялся вслух, выдав себя.

Из-под кровати Бишоп мог видеть только обтрепанные края серых спортивных брюк. К его недовольству мальчик перестал двигаться к двери. «Что теперь?» Сын детектива рассмеялся.

– Черт, обожаю эту рекламу! – фыркнул он.

Эван увидел, как ноги в спортивных штанах идут назад, а потом матрас над ним просел – это мальчик опустился на кровать. Бишоп почувствовал, как он сместился к середине, и не из-за шума, а потому что нижние пружины опустились и дотронулись до его спины. На телевизоре прибавили звука, заглушив остальные шумы.

Его дыхание участилось; в замкнутом пространстве стало казаться, что он задыхается, и Эван заставил себя сделать несколько глубоких, но бесшумных вдохов, успокаивая колотящееся сердце. Он вытер рукавом лоб, чтобы пот не затек в глаза, прислушиваясь к скрипу изголовья, на которое оперся мальчик. Его отвлекла зачесавшаяся нога; Эван потерся о ковер в попытке избавиться от дискомфорта.

Тут раздался стук, и дверь спальни хлопнула. Он едва не закричал, ударившись головой о дно кровати. Сначала решил, что мальчик наконец ушел, но тут над ним раздался глубокий вздох, и стало ясно, что он просто устраивается поудобнее.

Эван осторожно переполз на другую сторону и поглядел на дверь. Мальчишка швырнул в нее своими кроссовками, и один ударился о дверь и закрыл ее. Второй оставил на стене грязный след.

Пульс эхом отдавался у Эвана в ушах; одной рукой он нащупал в кармане электрошокер. Полежал тихо, пока мальчик смотрел какой-то фильм. Что же ему делать?

Время двигалось медленно, и Эван с трудом подавлял в себе безумное желание убить мальчишку и сбежать. Он поднес руку к лицу и поглядел на часы. Прошло почти три часа с момента, как он пробрался в дом.

Бишоп еще рассматривал варианты побега, когда ощутил внезапную перемену. Он зажмурил глаза и сосредоточился. Внезапно ему стало ясно – мальчик уснул. Звуки, которые до него доносились, – это негромкий храп подростка, лежавшего на кровати.

Решение пришло мгновенно. Если двигаться тихо, можно вылезти из-под кровати, на цыпочках добраться до двери и вырваться к чертовой матери из этого дома. Самый плохой сценарий: мальчишка проснется, и придется оглушить его шокером. Или убить. Эван понадеялся, что до этого не дойдет.

Он послушал глубокое, ровное дыхание мальчика, указывавшее на то, что тот сладко спит. И когда уже собирался вылезти из-под кровати, уловил новый звук, доносившийся из гаража. Дома был кто-то еще.

Снова у него на лбу выступил пот, а сердце заколотилось. «Думай», – приказал он себе. Если это дочь, можно схватить мальчишку первым и застать ее врасплох.

Он начал медленно выбираться. Попробовал распрямить колени, надеясь, что его суставы не будут щелкать и скрипеть, как порой случалось. Замер, глядя на мальчика, и заметил, что в одном ухе у него наушник, а второй вывалился и лежит на подушке. Эван на цыпочках двинулся к двери, оглядываясь и проверяя, что парнишка спит.

– Айзек? Ты дома? – Это была она, детектив!

Широко распахнув глаза, он посмотрел на ее сына, который немного пошевелился, но не проснулся. Закрутил головой от закрытой двери к постели и обратно, решая, что делать. Он еще не придумал, когда мальчик внезапно перевернулся на бок, заставив Эвана снова нырнуть под кровать. В следующий момент мальчишечьи ноги в носках коснулись пола. Ее сын громко зевнул и потянулся за кроссовками, валявшимися там, где он их оставил, а потом поднялся, услышав, как детектив снова его позвала.

Мальчик взялся за ручку двери ровно в тот момент, когда мать открыла ее снаружи. Оба вскрикнули. Но ее крик Эвану хотелось бы услышать снова. Пульс у него все ускорялся, соображать становилось труднее. Звук ее голоса был не таким, как по телевизору, и он что-то пробудил у него внутри, лишний раз напомнив, что она именно та, кого он искал так долго. Остальные были лишь тренировкой перед настоящим делом.

Эван медленно выдохнул и разжал кулаки. Детектив с сыном вышли из комнаты, не подозревая, в какой опасности находились только что.