Последний раз, когда он находился в компании этих отвратительных существ, когда имел возможность наблюдать за ними или слышать их, то ему доводилось насчитывать стаи, более чем в тысячу голов. Относительно недавно он видел бурный поток этих созданий в канализации, которые даже умудрились заставить всю поверхность над ними ходить ходуном; он также слышал, что эти создания преспокойно ползали меж стен высоких зданий, не зная никакого уединённого и скрытого от них места. Этих животных можно было почуять кругом, источаемое ими зловоние так и впиталось в каждый сантиметр города, словно он сам был построен из крысиных туш. Но сейчас было слишком тихо и спокойно, только неприятный запах оставался на улицах и в домах, напоминая о том, чья это была территория. Если же крысы не были в домах, не бродили как люди на улицах, значит, они могли сбежать в леса и луга, пытаясь найти себе пропитание и новое жилище. Не имея природных врагов на территории городов, — а Майкл помнил своё замечание, что лесная живность всё никак не желает идти в некогда заселённые людьми территории, — эти маленькие вредители легко могли развить стаи до миллиардных исчислений, используя себе в питание самыми разные вещи. Если бы все эти кучи выбрались за черты городов, то они бы перевернули с ног на голову всю фауну планеты, став новой ненасытной силой. Такие перемены Майкл бы давно заметил. Оставалось только рассчитывать и надеяться на то, что этих созданий будет держать в узде страх перед открытыми пространствами и неизвестностью, и, таким образом на каннибализме и охоте за собратьями будут взращены такие чудовища, что в качестве пищи будут использовать только представителей своего семейства. Но для эволюции подобных крысодавов потребовалось бы множество лет, чтобы они стали абсолютно безопасны для других живых видов. Майкл с Марией оказались на территории города, когда мир лишь мгновение назад ещё нёс на своих плечах человечество, и ещё толком не смог осознать такую колоссальную потерю. Это значило, что опасность находилась сейчас где-то рядом, где-то глубоко под землёй, пытаясь сводить концы с концами, и мучаясь от растущего и мучительного голода. И, пока Мария и Майкл не привлекают к себе внимания, можно не волноваться, что резко произойдёт нежданная катастрофа.
Майкл медленно подошел к спящей девушке и осторожно посмотрел на её лицо. Она спала тихим, крепким сном, и даже хождения Майкла взад-вперёд не разбудили её. Он смотрел с лёгким упоением, наслаждаясь этими осторожными и худыми чертами лица, этой невинностью и спокойствием. Недавние переживания о царящей в городе опасности исчезли. Даже ранние ужасные мысли сменились каким-то ребячеством. Мария была расслаблена, во сне она излучала умиротворение и лёгкость. На неё невозможно было посмотреть без улыбки.
Майкл продолжал смотреть, и никак не мог оторваться. Ему доставлял вид этой спящей девушки, которая, не смотря на царящие в жизни перемены и ужасы, могла легкой отторгнуть все страхи и переживания, углубившись в сладкие сны. Майкл даже завидовал этой наивности, и был готов брать на себя любые сложности и муки, лишь бы Мария дальше могла хоть на пару часов спокойно вздремнуть. Испытывая старый, уже давно забытый порыв внутренней доброты и тепла, он осторожно потянулся к девушке, чтобы бережно погладить её волосы. Так он не раз делал со своими спящими братьями, когда те, наигравшись на улице, мирно засыпали на кровати; когда его жена возвращалась утомлённая, грустная, и словно преображалась, засыпая недалеко от своего любимого. А сейчас их место заняла Мария, такая же умиротворённая. Когда же Майкл хотел осторожно погладить её волосы, то резко отдёрнул руку. Его сразу же напугал вид того, что к столь прекрасной и невинной девушке тянулась страшная чёрная конечность. Не сразу он вспомнил и понял, что это была его собственная. Но на общем фоне, она выглядела чересчур угрожающе, будто одним прикосновением можно было разбудить девушку и вернуть её обратно в этот мрачный, жестокий и умирающий мир.