Мрачная история о путнике в разрушенном мире. Человечество столкнулось с глобальной угрозой, и выживших можно пересчитать по пальцам. Майкл потерял всё. Достаточно "всё", чтобы халатно относиться и к своей жизни. Но ему всё же суждено найти себе спутника, друга, который воскресит его и поможет найти дорогу не только к принятию потерь и грядущего ужаса, но и к спасению своей души. Майкл может бежать от чудовищ и опасностей, но не от ужасного будущего и собственных мыслей.
Длинный зал-аудитория. Утро 4 июня. Группы студентов из разных факультетов собрались на одну из самых простых, и в то же время сложных лекций — философия. В помещении все присутствующие расселись кто куда; большинство решило присесть поближе к лектору. В осветлённой части зала стоял молодой преподаватель. Он любил эту работу, и почти всегда полностью отдавался ей.
— Наш мир переполнен огромным количеством живых существ: многие виды вымирают, некоторые новые открываются наукой и по сей день. Кто-то скажет, что среди всех созданий, что населяют нашу планету, именно человек — венец творения. Кто-то говорит о религиозном начале, другие утверждают об эволюционном развитии. Все они едино правы, и в то же время — нет. Запишите: Сократ — согласно антропоцентризму — считал человека частью природы, её центром, а многозначительность жизни объясняли условиями внешней среды. В добавок, можно говорить о том, что человечество непосредственно является частью всего вокруг: его ядром и оболочкой. Даже если вы посмотрите на человека, с точки зрения самого несуразного биолога, то сможете сравнить его с обычным лесом, внутри которого обитают более скоротечные и меньшие создания. Мы — часть мира, и сами являемся для кого-то миром.
— А вы как думаете по этому поводу? — раздался вопрос одного из студентов. — У каждого преподавателя своё мнение, и все они разняться.
Лектор перевёл взгляд на юношу, сидящего в третьем ряду: он не выглядел прилежным учеником, и скорее всего просто намеревался замедлить ход лекции. Однако, соблазн был велик.
— Я и мои коллеги так долго изучали все точки зрения, все доводы и теории, что, казалось бы, утратили собственную мысль касательно бытия… Я могу вспомнить сотни философов, которые пережёвывали и изучали всё новые и новые теории, могу назвать десятки умов, которые впервые высказали что-то иное и дикое. В чем-то я смогу согласится; с кем-то готов спорить. — Преподаватель остановился: он задумался над вопросом юноши и начал размышлять о том, что же он сам думает об этом.
— И какой ваш ответ? — дополнила общий вопрос студентка со второго ряда.
Лектор снова замер на месте. Он окинул взглядом аудиторию и посмотрел на каждого студента, от умника и отличника до лентяя и неуча. Он опёрся на преподавательский стол, поскольку почувствовал лёгкое головокружение. Этот, казалось бы, простой вопрос оказался критичным для того, кто стал словно огромным архивом знаний. Он мог легко процитировать до мелочей ответ любого доктора наук, соединить некоторые ответы в единый и понятный, но своими словами сказать не мог. Он оказался слаб перед великим вопросом вселенной, как личность. Но всё же гордость играла в нём, и он не хотел пасть перед учениками.
— Венец творения, это простенькое описание доминирующего вида, в той или иной среде. Жизнь всякого скоротечна и… «венец творения», — лектор жестом продемонстрировал кавычки, — уж точно не сможет существовать вечно. Но разве не бессмертие позволит хищникам доминировать? Что даст «венцу» то самое право, как не бессмертие и извечное господство? Но и как же он может быть таким идеальным, если не может познать такую простую вещь как смерть?.. — Его слова звучали сумбурно, но мысль была вполне ясна.
— Это парадокс Бога.
— Именно! Природой заложено начало и конец жизни, если же «венец» будет идти наперекор своим первичным установкам, то он не будет настолько идеальным. С другой стороны, полное выполнение наших функций и делает всех живых существ «венцами». Все на этой планете рождены со своими правилами и обязанностями, не нам выбирать что-то из этого, не нам это менять. Когда-то и человечеству придёт конец — отрицать этого не стоит, — это всего лишь одна из обязательных черт живых видов. Вспомните даже эволюцию: считаем ли мы