Из-за этого странного и резкого поведения, Майкл смутился. Он прекрасно помнил, что ранее уже говорил со Стрелком, и высказывал своё предположение, что один из демонов уже пытался с ним говорить. Сейчас же слова Майкл не звучали былыми нотками сомнения; уверенный в своих словах, он подал это, как истину. Собеседник же, воспринял этот факт соответствующе.
— В моём путешествии я наткнулся на одну группу этих созданий, и, мне казалось, что они общались между собой, — смущённо добавил Майкл, надеясь, что его не будут обвинять в сумасшествии, ведь иначе, мирным способом он не сможет забрать Марию.
- “Показалось”. Путь, что ты провёл за такой короткий срок очень трудный, и твой организм просто ослаб и начал бредить, — словно цитируя книгу, сказал Стрелок.
— Да… начал бредить. — Это замечание звучало крайне реалистичным. Весь окружающий хаос всё рос и рос на глазах, вынуждая мучиться и страдать в тяжёлых надеждах выжить. Майкл даже был бы рад, если бы действительно оказался в бреду, и просто находился в какой-нибудь захудалой психологической лечебнице.
— Как никак, я уверен, что вернётся он один. Скорее всего это произойдёт в ближайшие пару дней, когда ему удастся
Майкл никак не ответил и не отреагировал на слова собеседника. Между ними возросло продолжительное молчание, которое никто и не собирался нарушать. Каждый из них думал о своём. Перед хозяином завода сидел грязный, впитавший в свою одежду резкий запах дыма и другого зловония путник; глаза его так же блестели, как и при первой встречи, только он сам выглядел более подавленным; ружьё его было грязным, с лёгкими наростами ржавчины, — было хорошо заметно, что этим оружием давно не пользовались. Костюм Майкла никак не изменился, как вышел, таким и вернулся. Однако же, больше всего интереса вызвала перебинтованная рука. Стрелок заметил это отличие и в первый день, но особо не придавал этому значения. «Мало ли что может он прятать за ней — рана или шрам» — думал он. Но всё же, главной причиной сильного любопытства к этой повязке было то, что бинты на руке выглядели идентично тем, что были ещё при уходе Майкла. Незнакомец стал вспоминать дни совместной жизни с этим человеком и заметил, что ни разу не наблюдал за тем, чтобы эту повязку сменяла другая, или хотя бы то, что она кровоточила или пропитывалась какими-нибудь другими жидкостями.
При Стрелке, Майкл старался минимально использовать изменённую руку, и, поэтому у незнакомца не было причин подозревать что-то ужасное. Но даже простое использование нескольких слоёв бинтов, на — казалось бы — здоровой руке, ровно для косметической цели или украшения, уже было странным.
— Что у тебя с рукой? — рискнул спросить Стрелок.
Этот самый вопрос и вывел Майкла из ступора, заставив его не только дёрнуться от неожиданности, но и начинать бешено перебирать в голове мысли, чтобы дать вразумительный и не подозрительный ответ на такой вопрос.
— С рукой? — слегка смутившись ответил Майкл. Он неуклюже поменял позу и огляделся, будто пытаясь найти подвох в вопросе.
— Да, с рукой. Ты уже не первый день ходишь в бинтах, и я так и не заметил, чтобы ты их менял. Что с ней?
— Она… — Майкл не знал, что ему ответить. Он должен сказать то, что удовлетворит одинаково и его, и Стрелка. Правду он сказать не может, да и собственно, что он скажет, ведь он сам не знает, что происходит с ним. Также эта правда может полностью изменить отношение незнакомца к Майклу, превратив его из друга с шатким отношением в настоящего врага. Ему следует произнести такую ложь, в которую даже он сам будет готов поверить, которая вынудит Стрелка не только забыть о неизвестном недуге его собеседника, но и пытаться иначе
— Она ужасно болит. Это ожог! Но он не так критичен, чтобы постоянно за ним ухаживать, ведь знаешь, организм сам заживляет раны и восстанавливается. Мне больно, и я не могу ей активно пользоваться, а бинты… защищают от различных испарений и бактерий, — высказал Майкл. Всё сразу. Прямо в лоб. Без ненужных деталей или предыстории.
Эти слова нашли свою цель. Стрелок не только удивился вспыльчивому ответу, но и принял его, как «укор» в сторону Майкла. По гостю было заметно, что разговор о его руке является не самой приятной темой, и поэтому её следует максимально избегать.
Наступил новый момент тишины, который из-за недавно закрытой неприятной темы, казался ещё более зловещим и раздражительным.
— И как… как мы будем обороняться от нового нападения? — поинтересовался Майкл.
— Есть у меня одна мысль: взорвать его.
— Взорвать?! Как?
— У меня спрятано несколько старых гранат. Если сделать из них связку и кинуть на шею, то можно при ловком выстреле взорвать всё разом.
— И кто же этим займётся?
— Одному будет неудобно. Ты стреляешь метко?
— Нет.
— А бросаешь?
— Более-менее.
— Вот и решили.