— Не наделайте глупостей. Лишняя шумиха нам совершенно не нужна. Вы идете туда только, чтобы переманить Церею на нашу сторону.
Мы оба сглотнули под пристальным взглядом Сильвии. Фелицио молча подошел к одной из дверей, достал свою ручку, расчертил формулу и потянул за ручку. Дверь со скрипом открылась и передо мной уже виднелась знакомая сырость и темнота подземелий. Себастьян прошел первый, я проследовал за ним. Наши ладони с Сильвией на миг соприкоснулись. Это небольшое и едва заметное действие заставило сердце биться чаще, но я не остановился и даже не посмотрел на неё. Как она выглядела, о чем думала, всё это было сейчас не важно.
Йозеф встретил нас на выходе из подземелий, всё было чисто. Себастьян, как обычно, ругался при виде пробегающих крыс, но всё же меньше, чем обычно. Горло и легкие неприятно сдавливало от повышенной влажности, и было безумно приятно вдохнуть простую дворцовую пыль. Йозеф выдал нам две униформы, серые штаны и рубашки, в которых обычно ходили слуги. Мы натянули её прямо поверх нашей одежды. Выглядело странно, но если сильно не присматриваться – незаметно. Кольца Себастьяну пришлось всё-таки снять. Я же пытался как можно сильнее прикрыть манжетой Арабеллу.
Йозеф был не полностью уверен, где сейчас Императрица. Но по слухам, после похорон Императора, Кон де Валь запер её в покоях и довольно часто навещал. Мы рисковали быть раскрытыми, но деваться было некуда.
Дворец наводнила стража. Я не помнил такого количества охраны за всё то время, что жил здесь. Смуглые, рослые, широкоплечие выходцы с востока были в каждом углу. Опасно. Но трюк с переодеванием сработал и на нас не обращали никакого внимания, лишь изредка поглядывали и пару раз спросили, куда идём. Себастьян умело забалтывал самых любопытных стражников и мы уверенно шли к цели.
— Что, если её там не будет? — задал я вполне логичный вопрос.
Себастьян не ответил. И как я и опасался, дойдя до покоев Императрицы, мы обнаружили, что Цереи там нет.
— И где она может быть? — задал я логичный вопрос.
— Может, в кабинете? — неуверенно ответил Себастьян.
— Это гадание на кофейной гуще, ты еще к Богам обратись за ответом.
— У тебя нездоровый атеизм, я тебе этого не говорил?
— Советник, конечно, тот еще извращенец, не находишь? И зачем нам вообще его слушать? — донесся до нас разговор проходивших мимо служанок.
Мы с Себастьяном обратились во внимание, сделав вид, что поправляем тяжелые шторы. Две девушки обсуждали, как Кон де Валь ежедневно ходит к покоям Императрицы, и что он повесил её портрет у себя в спальне. Себастьяна всего скривило от этой информации.
— Да как он смеет?!
Градус нашего волнения постепенно увеличивался. Но я решил не обращать на возмущения себастьяна внимания и продолжил подслушивать служанок. Из него мы поняли, что несколько часов назад Церею отвели со стражей в тронный зал и выглядела она совсем плохо: синяки под глазами, похудела, осунулась. Девушки сильно переживали о её состоянии и о том, что советник ей одержим.
— Пошли, отпусти уже эти тряпки! – шикнул я на Себастьяна, который от злости сжимал обрамляющие окна шторы.
Тронный зал располагался в самом центре дворца, нам необходимо было пересечь целую площадь, перейдя от Императорской башни к Центральной. В тронный зал пробраться не так просто, все посетители так или иначе оказывались на виду у стражи на входе и дозорных на смотровых площадках. Мы не придумали ничего лучше, как поджечь кухню, которая являла собой небольшую пристройку. Началась паника, слуги и некоторая стража в панике пытались потушить пожар. Он был не такой большой, чтобы иметь серьезные последствия, но достаточный, чтобы незаметно прошмыгнуть в зал.
— Иди первым, я прикрою, – приказал Себастьян.
Я толкнул тяжелые двери и вошел в тронный зал. Обернулся, мой друг как сквозь землю провалился. Я нырнул за ближайшую колонну и начал осматриваться, ведь никогда здесь не был. Потолок, до которого не достать даже с самой высокой лестницей, в пять этажей, не меньше. Его поддерживали несколько колоннад, все они представляли собой произведение архитектуры. Ковровая дорожка шла от самой двери до дальней стены, где находился сам трон. Зал вмещал в себя не меньше трехсот человек одновременно. Справа балконы в три ряда, слева – в четыре. Над троном камень сменялся стеклом и при хорошей погоде на него падали солнечные лучи так, что казалось Императора благословили небеса. Окна были завешены черным бархатом в знак скорби, а освещался весь этот зал лишь несколькими зажженными канделябрами.
Но как бы я не осматривался, ни императрицы, ни Кон де Валя я не видел, но у меня было какое-то едва ощутимое нехорошее предчувствие. Я задействовал все свои органы чувств и двинулся вдоль колоннады, почти на ощупь, гневаясь в душе на действия Себастьяна. Слишком тихо, настолько, что я слышал, как пыль летает в воздухе. Слишком тихо.
