Что интересно, пока я хожу, в голове сами по себе текут интересные мысли. По сути… я себе продолжаю зарабатывать очки. Люди видят, кто их спасает, понимают, кому они обязаны своими жизнями. И они с большей вероятностью в трудной ситуации, в решительный момент встанут на мою сторону. Эдакий вклад в будущее, который точно проявится.
За вечером наступила ночь. Гелиос скрылся за горизонтом, а по нашим традициям это означало, что начались новые сутки. Но кто сказал, что моя работа была окончена? Нет. Она продолжалась. Уже тридцать две палатки. Мёртвых в каждой последующей было все больше и больше. Но иногда… иногда происходили чудеса. Там, где ранее врачи не успевали, сейчас находились на месте. Останавливали кровь, прижигали раны, отрубали конечности, если их было уже не спасти. Жестокая медицина, не то что в некоторых моих, но не моих воспоминаниях. Но жизнь дороже.
Так что к тому моменту, как Селена достигла центра ночного небосвода на своей серебряной колеснице, врачеватели были везде, где надо. Я даже не знал, откуда их пригнали, но видел, как они старались. А зная о том, что я и Ника где-то рядом… они старались как можно больше людей оставить… полноценными. И ещё один нюанс по поводу врачей. Их стало хватать даже для того, чтобы начать снижать смертность.
Под утро ничего не было закончено. За спиной было шесть десятков палаток. Если бы всех удалось спасти, то только мной было бы спасено три тысячи человек. Но их и двух с половиной тысяч не будет. Иной раз я заходил в палатку, пока врачей не хватало, а там из пяти с небольшим десятков живых — три-четыре человека. Вот она — обратная сторона триумфа.
— Последняя, — пробормотал я и зашёл туда.
Вот только никого там лечить уже не надо было. Просто не успел. Там были самые тяжелые… либо просто какие-то знатные воины. Странно тут было наблюдать несколько тысячников, два десятка сотников и остальных… ветеранов. И все мёртвые. В том числе и старший тысячник Гортий.
Я подошёл к нему. В какой-то мере он даже повлиял на мою жизнь, сыграл в ней немаловажную роль. Произнёс нужные слова, которые могли помочь мне в будущем понять, кто я такой на самом деле в этом мире. Да, я не знаю полностью до сих пор… но всё равно я испытывал к этому воину только уважение. Искреннее.
Сами раны у него были страшны. Его пронзили как минимум пятью стрелами и потом ещё переломили хребет. Я даже не сомневаюсь, кто это сделал. Чёртовы минотавры, которым удалось в некоторых местах продавить строи фаланг. И тогда, скорее всего, Гортий и погиб.
— Астер? — заглянула в палатку Ника. — Там уже рассвет. Царь созывает всех командиров к себе.
— А я-то тут при чём? — нахмурился я, развернувшись к ней лицом. — Я вообще не командир, даже не заместитель командира. У нас есть десятый, так вот пускай он и идёт. И вообще… Митрокл же сам командир Чертей…
— Твоё имя назвали отдельно, как говорят все свидетели, — хмурилась девушка. — Да и вообще всех Чертей зовут. Говорят, срочно. Минут десять на сбор дали, чтобы всех подтянуть с разных концов лагеря.
— Куда идти? — прикрыл я глаза и широко зевнул, так как Гипнос меня уже утягивал в царство Морфея. — Чёрт… еще немного, и я буквально на ходу свалюсь…
— Я понимаю, — с сожалением и действительно с пониманием сказала девушка, которая тут же подошла ко мне и обняла, причём от этого стало так хорошо… и было плевать, что она так же облачена в металлические доспехи. Просто важен сам факт. — Но надо идти.
— Ну, нам деваться некуда, — пожал я плечами, после чего вышел из палатки, развернувшись в сторону реки.
Водную преграду пришлось переходить на своих двоих, подняв оружие над головой. И что удивительно… вода бодрила, причём хорошо так бодрила, позволила прийти в чувство, зарядиться энергией. Но это точно ненадолго. Стоит добраться до кровати… я даже не успею соприкоснуться с ней лицом, как вырублюсь.
Когда мы оказались на другом берегу, пришлось достаточно много попетлять между палаток, которых наставили прямо на дороге. Но в итоге мы нашли нужную, царскую, в которую зашли. И прямо в лицо нам «ударили» возмущенные крики. Тут был настоящий царь, в броне, а также его сын, тоже в броне, со множеством ран на теле, но живой. И, чтоб его Аид побрал, довольный. Он стоял и улыбался.
— Да как этот щенок в такой ответственный момент вообще оказался на твоём месте, Александр⁈ — буквально орал на царя один из командиров Легиона, при этом это был самый поджарый и здоровый из присутствующих командующих. — А если бы он всё запорол⁈ Если бы из-за него полегли тысячи и тысячи воинов⁈ Ты вообще знаешь, какие безумные приказы он отдавал⁈ Понимаешь, чем это могло для нас обернуться⁈
— А что бы сделал во главе сводных войск ты, Минос? — склонил голову набок царь. — Ну вот что? Мой сын был мной в той битве. Всё, что говорил он, скажу так, расценивайте словно сказал это я. И если ты сейчас продолжишь оскорблять моего потомка, поверь мне, друг мой, я не посмотрю, что ты один из лучших. Не побоюсь и твоей силы. Я просто убью тебя. В честной дуэли. Которую ты проиграешь. И ты знаешь это.
